Сакура упёрла руки в боки и посмотрела на меня сверху. Понятия не имею, каким взглядом. Отсюда не было видно.
Зато я почувствовал, как мне на голову приземлилась пиксятина.
— Я чичас умрю от носёвёгё крёвётичения! Здеся дажи лучши чемь вь Адю!
– “Здесь” — это в нашем доме или “здесь” — это меж грудей Сакуры? — уточнил я.
Малышка некоторое время молчала, но при этом громко пыхтела, усиленно думая. Но, видать, на её измышления выделялось не очень-то много процессорного времени.
— Мне нрявьться меж всехь грюдокь! Воть!
— Кхм-кхм! — прочистила горло Ленка. — Кажется кто-то говорил, что моя грудь так себе!
— Так и есть, сеструнь, — ответил я. — не обессудь, но у матушки опаи лучше. Если тебе не сложно, не могла бы ты переложить меня на оппаи более качественные, чем твои?
— Да, дорогая, — присоединилась ко мне маман. — Давай её сюда. Пусть полежит. Тебе ведь в школу надо.
— Э-э-э, вы чего, охамели что ли?! — меня вдруг сильней вжало в декольте Ленки. — Ничего подобного! Пусть лежит, на чём дают!
Теперь пришла очередь возмущаться уже мне. Это, вообще-то, я тут всех троллить должен. Меня троллить нельзя! Это нарушает мои конституционные права.
— Так, Сакура, давай не вредничай! Уткни меня в бюст той сочной милфы и иди заниматься своими никому не интересными занятиями.
— Сама ты занимаешься никому не интересными занятиями! — тотчас же отреагировала сестрица. — У меня, между прочим, выборы на носу, пока ты по ночам беспорядки нарушаешь и развлекаешься!
— А ну пусти меня! — я пытался сопротивляться, но силушек не хватало.
— Не пущу!
— Пусти, говорю! У тебя грудь маленькая!
— Ах, так?!
— Да, так!
— Ах, так?!
— Именно! Я хочу лежать только на самых высококлассных оппаях! Я заслужила! Ты же слышала, что мама сказала?!
— Ну, держись тогда!
— Э? Э? Нет, не смей! — возопил я, когда осознал, что именно собирается сделать Сакура. — Думать не смей! Это неправильно!
— Ах, неправильно!
— Да, неправ…
Я замолчал. Я молчал, когда меня выкинуло из тела. Я молчал, когда моя аватара, отринув недостаток ХП и стамины, потянула руку к бюсту Сакуры. Я молчал, когда понял, что в этом деле снова участвует сладострастная пикси-извращенка. И только когда к нам присоединилась матушка, я смог опустить призрачную голову и изречь свой вердикт:
— Вот… ксошечки.
А всё почему? А потому, что своё последнее “Да” я произнёс в тот момент, когда передо мной всплыла такая редкая для этой штуки вещица, как диалоговое окно. В этом окне меня спрашивали, соглашаюсь ли я на лесбооргию с родственницами.
Короче… я умудрился мискликнуть в ГП.
Глава 132. Юки обиделась
— Ну, Ю-ю-юк, — протянула Сакура.