Воды мира. Как были разгаданы тайны океанов, атмосферы, ледников и климата нашей планеты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока Малкус размышляла о формировании ураганов, Роберт Симпсон думал о том, как на них можно воздействовать. Он предположил, что если засеять определенные ключевые облака (эквиваленты «горячих башен») в центре урагана, то можно заставить его превратиться в грозу, тем самым ослабив силу ветра и мощь бури. Свою теорию Симпсон смог проверить на практике 16 сентября 1961 г., когда самолет морской авиации сбросил содержимое восьми канистр йодистого серебра в глаз урагана «Эстер». В результате ветер, вместо того чтобы продолжать усиливаться, сохранял постоянную интенсивность. Наблюдения за ураганом велись одновременно с шести самолетов, что позволило детально зафиксировать его реакцию на засев. Эти синхронные радиолокационные наблюдения показали небольшое уменьшение кинетической энергии в глазе. На следующий день была сброшена еще одна порция йодистого серебра, но оно не попало в глаз. Наблюдения показали, что буря сохранила ту же интенсивность, что и после засева накануне. Разница в развитии бури в ответ на засев и его отсутствие в последующие дни позволила исследователям сделать вывод, что засев был успешным. В статье для Scientific American они с нескрываемой гордостью написали, что, вместо того чтобы «просто наблюдать» за формированием стихии, они попытались «вмешаться в критическую область, в которой тонко сбалансированные силы поддерживают созревание урагана». Они не преминули указать на новизну своей работы, отметив, что эти эксперименты были одними из немногих, «когда-либо осуществленных на атмосферном явлении, превышающем величиной одно кучевое облако». Несмотря на потенциальные риски, имелись весомые причины продолжать эксперименты с ураганами. Трансформация исследования ураганов из «наблюдательной дисциплины в экспериментальную» обещала, прежде всего, значительно продвинуться в прогнозировании.

Но прогнозирование было только началом. Ураганы как нельзя лучше подходили для проверки предположений о погодных и климатических воздействиях. Именно из-за их невероятной мощи любая попытка повлиять на ураганы была обречена на провал, если только воздействие не было выверено с максимальной точностью. Таким образом, если теория позволяла изменить ураган, это, скорее всего, означало, что она верна, если же нет – это свидетельствовало о ее ошибочности. По этой причине эксперименты с модификацией ураганов были идеальны для проверки подобных теорий, а если бы ученым в конечном итоге удалось понять механизм ураганов и способы воздействия на него, то человечество получило бы власть над ошеломляюще мощным источником энергии. Проблема, однако, заключалась в том, что на практике сложно было оценить, насколько успешным оказалось вмешательство. Как понять, что оно изменило поведение урагана, если вы не знаете, как он повел бы себя в отсутствие вмешательства?

В этом и состоял парадокс. Успешное вмешательство требовало глубокого понимания природы ураганов, а ради этого понимания оно и предпринималось. Но, несмотря на это, ответственные за государственное финансирование лица сочли эксперимент по ослаблению урагана «Эстер» успешным. Вскоре после этого, в 1962 г., был запущен новый проект под названием «Стормфьюри», который представлял собой совместную программу ВМС и Министерства торговли США. Он был нацелен исключительно на активное воздействие на ураганы. Численные облачные модели Малкус сыграли важную роль в обосновании проекта как инструмент проверки предположений и создания прогнозов, позволяющий оценивать успешность произведенного вмешательства.

Сама Малкус испытывала смешанные чувства в отношении этого проекта. Ее привлекали открывавшиеся благодаря ему возможности для исследований, а также отдаленная перспектива гуманитарного применения, однако она опасалась столкнуться с тем же недальновидным и поверхностным подходом, который зачастую сопровождал эксперименты по засеву облаков. В 1961 г., когда ее попросили прокомментировать возможность перенаправления ураганов, она оценила перспективы так: «Я не сказала бы, что мы стоим на пороге этого, но искусственное воздействие на погодные условия не такая уж нелепая идея»[226]. Проблема заключалась в том, что подобные вмешательства часто сопровождались «завышенными ожиданиями, недооценкой чрезвычайной естественной изменчивости системы и нетерпеливым желанием руководства получить положительный результат в максимально сжатые сроки»[227].

Несмотря на все сомнения, две причины убедили ее присоединиться к проекту «Стормфьюри» в качестве советника. Во-первых, он был относительно недорогим и потенциально мог принести огромную пользу человечеству. Во-вторых, что не менее важно, он давал ей возможность усовершенствовать свои облачные модели и еще больше узнать об ураганах. «Я считала, что проект "Стормфьюри" будет для меня единственным шансом провести те эксперименты на кучевых облаках, которые я обдумывала в последнее время»[228]. Вместо того чтобы рассматривать засев как потенциальный инструмент управления ураганами, Малкус считала его всего лишь способом проведения экспериментов в атмосфере. «Мы должны относиться к искусственному воздействию на погоду как к атмосферным экспериментам, о чем я всегда твердила». Тогда как засев позволял изменить ход развития отдельных облаков, по ее мнению, не стоило надеяться на то, что таким способом можно будет надежно воздействовать на ураганы, принося реальную пользу людям, – это представлялось ей делом «очень отдаленного будущего».

С такими мыслями Малкус и вошла в команду «Стормфьюри». Ее план заключался в том, чтобы объединить цели проекта с собственными исследовательскими целями – и превратить практическое вмешательство в научный эксперимент. Как ведущий советник, она рассчитывала на то, что сумеет получить в свое распоряжение необходимое количество специально оборудованных самолетов, чтобы не только провести атмосферный эксперимент, но и тщательным образом зафиксировать его результаты[229]. В 1963 г. ее мечта осуществилась – она провела эксперимент, о котором говорила, что он «изменил мою жизнь и жизнь многих других людей»[230]. Это произошло в середине августа, когда Малкус и команда «Стормфьюри» находились в Пуэрто-Рико: они ждали, когда у урагана «Беула» появится достаточно сформированный глаз, чтобы можно было на него воздействовать. Во время этого затишья перед бурей Малкус и представился шанс проверить свои идеи о росте облаков[231].

В ходе эксперимента – при участии шести самолетов и нескольких десятков технических специалистов – Малкус провела детальные измерения 11 неураганных облаков, шесть из которых затем были подвергнуты засеву, а пять оставлены как контрольные. «Когда первое облако вдруг раздулось, – вспоминала она, – я испытала самое сильное волнение в своей жизни»[232]. Ее коллеги и члены летных экипажей также ликовали. Все засеянные облака, кроме одного, продемонстрировали взрывной рост, тогда как контрольные не изменились. Результаты в точности совпадали с предсказанием модели Малкус. Она сделала то, о чем давно мечтала, – провела атмосферный эксперимент с тропическими кучевыми облаками, сделав это при поддержке всей мощи военно-морской авиации.

Малкус и Симпсон опубликовали результаты своих исследований в журнале Science, который летом 1964 г. поместил на обложке впечатляющие фотографии «взрывающихся» облаков. Реакция общественности была мгновенной и бурной. По словам Малкус, это был «мощнейший шторм», к которому никто из них не был готов. «Чрезвычайно интересные эффекты», произведенные в засеянных облаках, возбудили надежды и страхи, что время управления климатом наконец-то пришло. Некоторые приветствовали наступление долгожданной утопии, тогда как другие видели в этом акт грубого вмешательства в природу, аналогичный созданию атомной бомбы.

Как бы впечатляюще ни выглядел взрывной рост засеянных облаков, Малкус и Симпсон сочли необходимым подчеркнуть, что самым значимым результатом опыта был не достигнутый эффект, а демонстрация самой возможности проведения подобных экспериментов. В статье в Scientific American они подробно объяснили их природу и постарались дать точное определение понятию «контроль». С одной стороны, засев показал, что «наконец-то настоящее атмосферное явление может стать объектом относительно контролируемого и теоретически смоделированного эксперимента». Малкус и Симпсон были убеждены, что отныне облака станут объектом экспериментальной метеорологии. Однако та степень контроля, которая присутствовала при проведении научного эксперимента, была недостаточна для управления ураганами в гуманитарных целях. Достижение «реального контроля», по терминологии Малкус и Симпсона, было делом далекого будущего. Не стоит рассчитывать на гигантский скачок вперед, предупреждали они, поскольку «метеорология только делает первые небольшие шаги к превращению в экспериментальную науку, каковой она должна стать, прежде чем человек – если такое когда-либо будет возможно – научится контролировать земную атмосферу»[233].

Но ВМФ и Министерство торговли интересовали не теоретические модели, а реальное воздействие на ураганы. И тот же ураган, который позволил Малкус и Симпсону испытать их модель, подвергся более практически ориентированному вмешательству. Через несколько дней после успешного засева облаков ураган «Беула» сформировал зрелый глаз. Теперь сам ураган, а не только окружающая его облачность, был готов для эксперимента. Представители ВМФ приняли решение задействовать гораздо больше самолетов и использовать значительно бóльшие объемы йодистого серебра, чтобы произвести массированный засев урагана и посмотреть на его реакцию. В первый день попытка засева прошла неудачно: специальные бомбы с йодидом серебра не попали в глаз, и никаких эффектов не наблюдалось. На следующий день условия для засева улучшились и бомбы попали в цель. Измерения в ядре урагана показали, что после второго засева давление в нем резко упало, а плотная облачная стена глаза рассеялась и сформировалась снова в 16 км от центра шторма, как и предсказывали Малкус и Симпсон.

Несмотря на кажущийся успех, на основании всего лишь одного эксперимента невозможно было утверждать, что наблюдаемые изменения урагана были результатом искусственного воздействия. Неопределенность усугублялась и тем, что ураганы сами по себе были подвержены значительным естественным изменениям, а характер облачных систем и их поведение были мало изучены. Чтобы подтвердить результаты, нужно было провести повторные эксперименты, но, учитывая естественную изменчивость этих штормов, могли потребоваться столетия, чтобы «статистически значимым образом отделить антропогенные изменения от естественных флуктуаций»[234].

В 1964 г. Национальная академия наук США создала экспертную группу по вопросам искусственного воздействия на погоду, чтобы выработать рекомендации по дальнейшим действиям в этой очень сложной с научной и этической точки зрения области. В группу вошли Джул Чарни, Эдвард Теллер, Эдвард Лоренц, Джозеф Смагоринский, Джоан Малкус и другие. В своем докладе эксперты предостерегали от спешки и отмечали, что доказательства в пользу эффективности засева ураганов пока оставались неубедительными. Например, не было никаких весомых, подтвержденных научными данными оснований предполагать, что можно значительно увеличить количество осадков из так называемых зимних орографических штормов, характерных для Колорадо (эта тема представляла большой интерес для местных фермеров); или же что с помощью черной пыли и любых других поверхностных покрытий можно вызывать дождь; или, наконец, что с помощью засева глаза можно эффективно менять направление ураганов. Другими словами, не было ничего, что позволяло бы совершить переход к искусственному воздействию на погоду на регулярной основе. В настоящий момент в этой области царил подход «сначала сделай, потом проанализируй», что позволяло извлечь очень мало надежной информации. Здесь требуется терпение, настаивали эксперты. Могут пройти десятилетия, а не годы, прежде чем будут прояснены все физические аспекты, необходимые для эффективного регулирования погодных условий. Эта точка зрения резко расходилась с ожиданиями властей засушливых штатов, представители которых обвиняли ученых в том, что их больше интересует написание научных работ, а не практическая польза от экспериментов[235]. Несмотря на то что даже такие признанные эксперты, как Малкус, призывали к осторожности, выводы комиссии многим показались неубедительными. В том же году конгресс принял специальную резолюцию, выделив $1 млн на программы активного воздействия на погоду.

Первые небольшие шаги к «реальному контролю» над погодой, о которых Малкус и Симпсон говорили в 1964 г., сегодня вызывают у нас в памяти первые шаги по Луне, сделанные Нилом Армстронгом пять лет спустя. Но эти двое исследователей, вероятно, ссылались на другое историческое событие – легендарную речь президента Кеннеди, произнесенную 26 июля 1963 г., за несколько недель до их эксперимента по засеву облаков. В телеобращении к нации Кеннеди сдержанным голосом, в котором сквозила надежда, объявил о том, что после длительных и трудных переговоров он и советский лидер Никита Хрущев пришли к соглашению о частичном запрете ядерных испытаний в атмосфере, океане и космосе. Кеннеди назвал это соглашение «лучом света» в мрачную эпоху взаимной подозрительности и напряженности и «важным первым шагом к миру, шагом к разуму и шагом прочь от войны». Он повторил эту метафору в конце своей речи и выразил смелую надежду: «Пусть это путешествие будет длиной в тысячу миль и даже больше, но давайте войдем в историю тем, что мы сегодня, на этой земле, сделали первый шаг»[236].

Для Малкус жизнь резко изменилась в 1965 г. В 1961 г. она покинула Вудс-Хоул, чтобы занять преподавательскую должность в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. В том же году у них с Виллемом родилась дочь Карен. Между тем ее отношения с Бобом Симпсоном, начавшиеся в ходе совместной работы в Национальном проекте по исследованию ураганов, переросли в нечто более глубокое. Эксперименты по засеву облаков и модификации урагана «Беула», по выражению Малкус, способствовали развитию «коллаборации Малкус/Симпсона и тесной дружбы»[237]. В 1964 г. Малкус развелась с Виллемом Малкусом, уволилась из Калифорнийского университета и устроилась на исследовательскую должность в Метеорологическое бюро США. Это был вынужденный карьерный шаг, поскольку закон не позволял мужу и жене работать в одном государственном учреждении. 6 января 1965 г. Джоан и Боб Симпсон поженились, а вскоре Джоан Симпсон была назначена руководителем проекта «Стормфьюри» в Метеорологическом бюро. Так началось то, что она назвала своей второй великой любовью, партнерством разума и духа, которое продлилось до самой ее смерти.

Если в личной жизни Джоан Симпсон наконец-то обрела умиротворение, то вокруг активного воздействия на погоду продолжались бурные споры. В 1963 г. она ликовала в небе над Пуэрто-Рико, наблюдая за тем, как засеянные облака взрываются пенными шапками, а ураган «Беула» смещает свой глаз. Предположение о том, что засев содержащих переохлажденную воду облаков в центре урагана приведет к ослаблению бури, казалось верным. Но как вскоре стало ясно, оптимизм команды «Стормфьюри» был преждевременен. Чтобы убедительно подтвердить эту гипотезу, требовались серьезные дополнительные исследования. Однако, как бы ни было трудно скоординировать действия шести или даже десяти самолетов, летящих сквозь ураган, реализовать обширную программу экспериментов по укрощению этих мощных штормов оказалось куда сложнее. Чтобы понять поведение изменчивых погодных явлений (как естественное, так и модифицированное), требовалось изучить немалое их количество, а это было не только дорогостоящим, но подчас и невозможным делом. С 1963 по 1968 г. через экспериментальную зону не прошел ни один подходящий для опыта ураган. В 1967 г. Джоан Симпсон, устав бороться с ожесточенными нападками на программу, подала в отставку. Проект «Стормфьюри» продолжался с переменным успехом. Когда в 1969 г. ураган «Дебби» наконец-то смилостивился над исследователями, позволив им совершить пять засевов, было признано, что результаты эксперимента подтвердили пересмотренную гипотезу, которая вместо того, чтобы, как прежде, делать упор на дестабилизацию стены глаза, предусматривала интенсивный повторный засев непосредственно за пределами стены. Но поскольку подходящие ураганы по-прежнему посещали безопасную зону крайне редко, эта гипотеза так и не была проверена еще раз. В 1970-е гг. эксперименты по искусственному воздействию на ураганы постепенно сошли на нет, а в 1983 г. проект был признан неудачным и закрыт.

Таким образом, на вопрос о том, можно ли искусственно воздействовать на ураганы, а тем более следует ли это делать, простых ответов не нашлось. Между тем вмешательство в погоду уже стало реальностью. Антропогенное воздействие на атмосферу – как преднамеренное, так и нет – происходило по всей планете. Чтобы иметь возможность более-менее точно отличать измененное в результате вмешательства состояние атмосферы от естественного, необходимо было хорошо понимать основные атмосферные процессы. Но, как отмечали в 1964 г. члены комитета, включая Симпсон, основным препятствием для определения того, какие именно облака подходят для засева, была их «значительная естественная изменчивость», в частности различия в размерах капель, содержании воды и льда, структуре температурного поля, внутренней циркуляции и электризации[238]. Эта естественная изменчивость делала тщательную статистическую оценку одновременно необходимой и «очень сложной».

«Очень сложное» в малом масштабе в большом оказывалось еще сложнее. И хотя на тот момент человек не мог «вызывать возмущения, запускающие мощные атмосферные реакции», было очевидно, что такой день не за горами. При этом оставалось неясно, когда люди научатся надежно предсказывать последствия такого серьезного вмешательства в «масштабах континента или больше». А пока подобное прогнозирование невозможно, заключала экспертная группа, «проведение любого масштабного эксперимента в атмосфере будет актом вопиющей безответственности»[239].

Чтобы просчитывать эффект искусственного воздействия на погоду и климат, полагали эксперты, требуется прежде всего разработать всеобъемлющую теорию естественного изменения климата. Пока же такой теории нет, комитет настоятельно рекомендовал не проводить эксперименты в атмосфере, где их результаты трудно интерпретировать и где они могут иметь непредвиденные результаты, а использовать для этого компьютерные модели, позволяющие надежно «оценивать последствия вмешательств»[240]. Важной, но малоизученной составляющей того, что ученые все еще называли крупномасштабной атмосферной циркуляцией (а не «системой океан – атмосфера», как ее называют сегодня), являлось происходящее на границе земной поверхности и воздуха, а также океана и воздуха. Было признано необходимым проводить в этой области полевые эксперименты наряду с численными исследованиями.

Заключение экспертной группы содержало раздел о непреднамеренном антропогенном вмешательстве в атмосферу, которое, совершенно очевидно, будет только нарастать. «Мы только сейчас начинаем осознавать, что атмосфера не бездонна, но нам пока неизвестно, какова ее емкость и как ее измерить»[241]. Группа также отметила, что загрязнение атмосферы городами способно влиять на локальный климат. Как и Россби и Ревелл, эксперты указали на научный потенциал такого «продолжающегося эксперимента по искусственному воздействию на климат».

Покинув Метеорологическое бюро, Симпсон вернулась к преподавательской деятельности в Университете Майами в звании профессора и возглавила экспериментальную метеорологическую лабораторию в Корал-Гейблс. Там она продолжила работу, начатую в рамках проекта «Стормфьюри», надеясь на то, что, экспериментируя с мелкими облачными структурами, сумеет статистически проверить гипотезу о генерации осадков с помощью разработанного ею метода динамического засева облаков. Ее интересовал не только засев отдельных облаков, но и возможность с его помощью спровоцировать их слияние, образование облачных кластеров, которые были естественным источником большей части дождей во Флориде. Симпсон подсчитала, что ей нужно провести несколько сотен экспериментальных засевов, чтобы зарегистрировать 15 %-ное увеличение количества осадков в целевой зоне. Но ей отказали в финансировании даже сотни засевов. Повторилась та же история, что и с проектом «Стормфьюри», который постигла неудача из-за нехватки экспериментальных данных. Возвращаясь к «Стормфьюри», Симпсон считала, что одно из фундаментальных предположений, сделанных в ходе работы над тем проектом, а именно что переохлажденная вода в изобилии присутствует в ядре ураганов, подвергли сомнению необоснованно. Она была уверена, что данные, собранные в ходе первого национального проекта по исследованию ураганов, которые показали наличие такой воды, позже проигнорировали и заменили на новые результаты, свидетельствовавшие о минимальном присутствии такой воды в ураганном ядре, что и послужило основанием для закрытия проекта[242].

Отойдя в итоге от экспериментальной работы, Симпсон все же глубоко сожалела об отмене программ по исследованию искусственного воздействия на погоду. Такие эксперименты – сначала «Стормфьюри», а затем и ее проект во Флориде – всегда были для нее средством достижения цели. И этой целью было не обретение контроля над ураганами и облаками, а сбор данных. В своей речи от 4 октября 1989 г., с которой она выступила как президент Американского метеорологического общества, Симпсон отметила: есть горькая ирония в том, что многие метеорологи приветствуют завершение программ модификации погоды, которые они считают ненаучными, тогда как именно сообщество ученых, занимающихся физикой облаков, особенно пострадало от их отмены, поскольку сегодня «получение крайне необходимых новых данных наблюдений за облаками стало куда более долгим и трудным делом, чем в период расцвета экспериментов по искусственному воздействию на погоду»[243].

Стремление получить новые данные побудило Симпсон взяться за последний грандиозный проект в ее долгой карьере. Она перешла в новую лабораторию по изучению атмосферы, созданную в НАСА, в Центре космических полетов имени Годдарда, и в 1986 г. возглавила научную группу, отвечавшую за Миссию по измерению тропических осадков (Tropical Rainfall Measuring Mission / TRMM). Задачей миссии был запуск первого спутника, оборудованного метеорологическим радаром, способным получать данные из самого сердца облаков, что в свое время Джоан пыталась сделать с борта самолета. Прежде чем спутник был наконец-то запущен, она проработала над проектом 11 лет. Спутник TRMM не только выполнил все задачи, поставленные учеными НАСА, но и превзошел их ожидания. Через пять лет после запуска, в 2002 г., он измерил профиль скрытого тепла, выделяемого тропическими системами, предоставив таким образом подтверждение теоретической модели, разработанной Симпсон и Рилем почти 50 лет назад.

Джоан Симпсон активно участвовала в подготовке своего архива для передачи в Библиотеку Шлезингера при Гарвардском университете. Она снабдила комментариями сотни фотографий и написала множество коротких сопроводительных статей к документам, относящимся к разным периодам ее жизни. Бóльшая часть архива связана с ее долгой и активной научной карьерой. Но Джоан также решила передать и некоторые очень личные документы, включая записки и дневник, который вела в период своих отношений с С. Решение поделиться этими материалами она объяснила в письме архивариусу: «Моя профессиональная жизнь хорошо известна, но я сознательно хранила в тайне, насколько это было возможно, свою личную жизнь; следовательно, если я умру, прежде чем закончу пересылать вам эти материалы, моя личная жизнь навсегда канет в Лету, поскольку о ней мало кто знает»[244]. Симпсон решила нарушить эту тщательно оберегавшуюся ею тайну, поскольку считала важным показать людям свою жизнь во всей ее сложности и полноте.

Будучи одной из немногих женщин в мире метеорологической науки, она находилась под прицелом пристального общественного внимания, не всегда имея возможность скрыть от постороннего взгляда все стороны своей личной жизни. Газеты и журналы любили писать о ее кулинарных способностях и талантах домохозяйки, а также о том, как Джоан совмещает их с профессиональной карьеро[245]. Ее смелые полеты в облака – и даже в ураганы – поражали воображение, тем более что Симпсон, по описанию одного из журналистов, была «довольно хрупкой и застенчивой на вид блондинкой», которая, помимо того что входила в пятерку лучших метеорологов мира, «вела хозяйство в большом доме в Вудс-Хоуле, штат Массачусетс, и сама готовила для мужа и двоих сыновей»[246]. Несмотря на присутствующий в таких описаниях сексизм, журналисты были правы, отмечая, насколько тесно переплетено в ее жизни профессиональное и личное. Все трое ее мужей принадлежали к одному и тому же узкому кругу ученых-метеорологов, как и таинственный С., с которым она работала над проектом по исследованию облаков. Отрицать ту роль, которую эти отношения сыграли в ее жизни, значило бы упустить нечто важное, поэтому Джоан Симпсон приняла осознанное решение поделиться своими глубоко личными переживаниями с другими. Возможно, она надеялась на то, что однажды настанет время, когда так называемый баланс между работой и личной жизнью перестанет быть исключительно женской «проблемой»[247].

Чтобы это произошло, архивы должны отражать не дистиллированную, а всеобъемлющую реальность человеческой жизни. К сожалению, в архивах ученых-мужчин почти невозможно найти подробностей их жизни вне науки: нам неизвестно, какими они были мужьями, любовниками, отцами, о чем думали, что чувствовали. В отличие от этого, в материалах архива Симпсон перед нами предстает женщина, прожившая долгую, плодотворную, полную страсти жизнь. Мы видим, как, подобно изучаемым ею тропическим облакам, она не признавала границ, смело осваивая новые области, которые ранее считались закрытыми для женщин, и как порой с головокружительной скоростью меняла семейный покой на ураган чувств. Страсть и наука были для нее неразделимы. «Думаю, меня воспринимают как довольно хладнокровного человека, – писала Симпсон, – но как же это далеко от истины! Чтобы понять, как женщина – или мужчина, если на то пошло, – совершает что-то новое в какой-либо области, необходимо проникнуть за эмоциональную маску, под которой скрывает себя человек, а свою маску я намеренно делала такой, чтобы проникнуть за нее было чрезвычайно трудно»[248].

Быстрые воды

В свои 27 лет океанограф Генри Стоммел плыл по воле волн. Молодой ученый, он понимал, как важно выбрать в научном плавании свой верный курс, но не знал, какое именно направление может стать для него таковым. По совету коллеги из Океанографического института в Вудс-Хоуле Стоммел прочитал статью по гидродинамике, посвященную некоторым аспектам движения воды. Это был долгожданный глоток чистой науки, не связанной ни с какими военными целями, которые доминировали в то время в научном мире и претили пацифисту Стоммелу. Эта тема его заинтересовала. Вскоре после того в одном из нью-йоркских дансингов его познакомили с Карлом Густавом Россби, основателем факультета метеорологии в Чикагском университете, где во время войны преподавала юная Джоан Джеролд. Эта встреча и предопределила дальнейшую судьбу Стоммела в науке.

Мир тесен, и вскоре после той встречи Стоммел получил приглашение провести семестр в Чикагской лаборатории Россби. Ему понравился стиль, в котором Россби излагал свои мысли на лекциях. Хотя Стоммел не любил простых истин, самой простоты он не боялся. В стремлении понять атмосферную циркуляцию Россби делал смелые физические упрощения, и эта смелость привлекла молодого ученого. Ему казалось, что это некоторым образом перекликалось с его личным опытом. В подростковом возрасте ему выписали очки, но из-за опечатки в рецепте сделали слишком сильные линзы. В них он с трудом видел, что написано в учебниках и на школьной доске, и потому старался свести сложную задачу к проблеме, видимой мысленным взором и решаемой путем размышлений.

[226] Simpson Papers, MC 779, Simpson 2.8, Scrapbook on clips, 1947–1973, «Head in clouds, mind on weather,» LA Times, 1961.

[227] Simpson Oral History, 11.

[228] Simpson Papers, MC 779, Simpson 3.12, Narrative The Miami Years, 1967–1974, 7; and Simpson Oral History, 15.

[229] Ibid., Stormfury Cumulus Seeding Experiments – Joanne's model tests, Narrative The Miami Years, 1967–1974.

[230] Ibid., Decade of Weather Modification Experiments, 1964–1974, 8.

[231] Ibid., Narrative The Miami Years, 1967–1974.

[232] Ibid., Stormfury Cumulus Seeding Experiments – Joanne's model tests, Narrative The Miami Years, 1967–1974, 9.

[233] «Теперь мы можем проводить реальные эксперименты в полномасштабной атмосферной лаборатории для разработки и проверки различных гипотез искусственного воздействия». Robert Simpson and Joanne Malkus, «Experiments in Hurricane Modification,» Scientific American, 211, no. 6 (1964): 37; «Seeded Clouds 'Explode,'» Science News-Letter 86, no. 8 (1964): 115.

[234] Simpson and Malkus, «Experiments,» 35.

[235] John Walsh, «Weather Modification: NAS Panel Report and New Program Approved by Congress Reveal Split on Policy,» Science 147, no. 3655 (15 January 1965): 276; «Weather and Climate Modification: Report of the Special Commission on Weather Modification,» National Science Foundation and Advisory Committee on Weather Control, Final Report I, 1957.

[236] Цит. в: Arthur Schlesinger, A Thousand Days: John F. Kennedy in the White House (New York: Houghton Mifflin Harcourt, 2002), 910.

[237] Simpson Papers, MC 779, Simpson 3.12, Stormfury Cumulus Seeding Experiments – Joanne's model tests, Narrative The Miami Years, 1967–1974, 9.

[238] NAS Report on Weather and Climate Modification – Problems and Prospects, NASNRC 1350 (Washington, DC: National Academy of Sciences – National Research Council, 1966), 6.

[239] Ibid., 8.

[240] Ibid., 9.

[241] Ibid., 10.

[242] Simpson Papers, MC 779, Simpson 3.12, Stormfury Cumulus Seeding Experiments – Joanne's model tests, Narrative The Miami Years, 1967–1974, 14.

[243] Ibid., Simpson 4.9, Banquet talk, 4 October 1989, Joanne Simpson, AMS President, «The Weather Modification Paradox Rises Again.»

[244] Ibid., Simpson 1.4, Simpson letter re: selfhypnosis for migraines, January 1996.

[245] Ibid., Simpson 2.10, Clippings, «Woman Cloud Expert Has Time for Family,» 2 May 1953, Boston Evening Globe; «Scientist with Her Feet on Cloud 9,» LA Times, 20 December 1963.

[246] «Woman Likes to Fly in Hurricane's Eye,» Boston Globe, 1957.

[247] «Не припомню ни одной статьи о женщине-ученой, где было бы написано только о ее работе без подробностей о супруге, детях и доме. Я считаю это нормальным; плохо лишь то, что журналисты не делают то же самое, когда обсуждают работу ученых-мужчин». Simpson Papers, MC 779, Simpson 210, Clippings «Beginning of a research career,» 2.

[248] Simpson Papers, MC 779, Simpson 1.14, Family history narrative, Personal memories January 1996 Re: difficult childhood, depression, referrals to photographs, 1 (unnumbered).