Сестрица произнесла фразу шепотом, чтобы никто не слышал. Ее лицо выражает тревогу, а глаза испуганы.
— Не доверяешь гению Терешкина? — усмехнулся я.
— С учетом того, что, как оказывается, основные идеи – твои? — хмыкнула та.
— Ну, Василий!.. — покачал я головой, понимая, что парень проболтался.
— Василий Андреевич лично каждый узел и крепеж проверил, каждую деталь облазил. День и ночь бился, как тот или иной трос проложить, — встала сестрица на защиту конструктора. — Скажи, а как тебе в голову такие идеи приходят?
— Потом поговорим, — отрицательно покачал головой. — А вот насчет одной особы, которая в такие пестрые цвета самолет разрисовала, мы еще побеседуем.
— А я-то чего?.. — пробормотала сестрица, а сама взгляд отвела.
— Да видел я, как девица одна смотрела на молодого парня и чуть ли не облизывалась, как кот на сметану, — хмыкнул я, с удовольствием наблюдая, как щечки сестрицы стал заливать румянец.
Ага, попал в точку! Ну, если у них что-то срастется, то возражать не стану. Молоды еще, правда… Усмехнулся собственной мысли, поймав себя на том, что размышляю, словно старец какой-то.
— Иван Макарович, — подошел ко мне Василий, — сколько топлива заливать?
— Полный бак, — ответил я и пояснил: — Расход топлива неизвестен. Одно дело гонять движок на земле, а вот как он поведет себя в воздухе – совсем другое.
Пока Василий Андреевич следил, как заливают топливо, Луи мне торопливо объяснял, как управлять двигателем. Ничего сложного, в тех же компьютерных симуляторах и то намного сложнее, ну, на слух так воспринимается.
— Да, за установленные приборы и их показания сложно ручаться, — предупредил меня конструктор. — Луи уверяет, что высотомер работает, как и авиагоризонт, а вот за вариометр он не уверен.
— Вариометр – это что? — уточнил я.
— С его помощью определяется скорость в воздухе, — пояснил Василий.
— Ну, это не так страшно, что приборы могут врать, — отмахнулся я. — Взлетать к звездам не собираюсь, а оценить, в каком положении самолет по отношению к земле – несложно.
— Это сейчас, а если в боевой обстановке? Приборы нужны, и их показания не должны вводить в заблуждение пилота, — не согласился со мной конструктор.
— Ладно, пожелай мне удачи, — махнул я рукой и полез в самолет.
Уселся в кабине и огляделся: все примерно так как и представлял, а вот приборов мало, много пустого места. Стал вспоминать, что еще должно стоять. Вроде как часы и компас точно должны быть. Да и тахометр необходим. Ладно, с этим можно и потом разобраться. Обзор нормальный, штурвал привычен по фильмам. Василий забыл мне рассказать еще про два прибора: уровень топлива и температура, наверное, двигателя. Пристегнулся ремнями и тяжело вздохнул: нет парашюта, а он пилотам необходим. Как ни крути, а отказ двигателя в воздухе и… не факт, что самолет сможет спланировать без работающего движка.
— Заводи! — крикнул я.
Василий вместе с французом крутанули лопасти винта. Двигатель взревел, пропеллер закрутился, и самолет дрогнул. Какое-то время я грел двигатель, а потом, действуя очень и очень осторожно, направил самолет по импровизированной взлетной полосе, понимая, что прежде чем взлететь, необходимо набрать большую скорость. Осторожно тяну штурвал на себя – самолет отрывается от земли и взлетает. В этот момент я непроизвольно что-то заорал и порадовался, что еще нет раций и на земле не слышат проявления моих эмоций. Воздушная машина легко набрала высоту, штурвала слушается изумительно, но в воздухе немного рыскает, старые навыки компьютерных игр помогают, но не сильно, практика нужна. Выполнять фигуры высшего пилотажа и не думаю, сделал круг над взлетной полосой, адреналин продолжает зашкаливать. Скорость определить не могу, стрелка указателя скорости зашкалила и не дергается, а визуально… ну, быстро самолет летит. Попытался набрать высоту, самолет лезет вверх, и какой есть запас – сказать сложно. Максимальную скорость выжимать не стал, как и расходовать топливо под ноль. Нет у меня доверия к установленным приборам, над ними еще придется потрудиться Василию с Луи.
— Пора возвращаться, — сказал сам себе и стал закладывать вираж.
Первый заход на посадку не удался, чуть-чуть машину и себя не угробил, в последний момент понял, что скорость слишком велика. Со второй попытки, приземлился, правда, колеса слишком резко коснулись земли, послышался скрежет, я думал, что вот тут-то уже точно катастрофы не миновать – и вновь обошлось. Самолет выкатился за пределы взлетной полосы и остановился. Одежду на мне можно выжимать, пропотел знатно.
Ко мне бегут все, растеряв свою невозмутимость первым несется Анзор. Поспешил я из кабины выбраться, а то ведь на крылья самолета запрыгнут все скопом, и шасси точно сломается. Оно-то, как оказалось чудом не отлетело, металл треснул по сварочному шву. После первых поздравлений, я отвел в сторону француза и Василия. Рассказал о недостатках самолета, своих действиях, а потом попенял главному конструктору:
— Мы же говорили, что шасси следует после взлета убирать, а перед приземлением выпускать. На сегодня этот вопрос не главный, но страдает маневренность и увеличивается расход топлива. Подумайте на досуге, как все же это сделать.
— Это все ерунда! — заявил Василий Андреевич, у которого с лица не сходит счастливая улыбка. — Главное, он полетел и приземлился! Честно говоря, я до последнего момента не верил в удачу!..
— И теперь один из главных вопросов, — хмыкнул я и махнул Луи, чтобы он к нам присоединился. — Когда самолет получит пулемет и бомбы для метания? Сколько таких сможете сделать за месяц?
— Ми не мошьем ответьить, — покачал головой француз. — У менья есть есчо два двигатьеля, но они во Франция.
— Переправляйте сюда, Велеев требуемую сумму вам выдаст, — сказал французу, у которого вдруг почему-то появился сильный акцент.
— Три-четыре каркаса самолета мы сумеем собрать за месяц, — осторожно заявил Василий.