— Бли-и-ин! Точно, вот что мне в распоряжении не понравилось! — воскликнул Теркешин. — Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, простите за данный казус. Все исправлю! Уже бегу и через двадцать минут на месте буду! Вы ведь на заводе?
— Да, на заводе, — подтвердил я и добавил: — Жду.
Пока главного конструктора нет, осмотрел бронемашины. Кое-какие усовершенствования все же внесены, они не глобальны, водителю и командиру танка сделали больше места и это радует.
— Иван Макарович, простите за ожидание! — подбежал ко мне Василий, тяжело дыша.
— Быстро управились, минут десять всего прошло, — пожал я ему руку.
— Спешил, — широко улыбнувшись, ответил тот.
— Как успехи? Что там с Луи… — щелкнул пальцем, вспоминая фамилию француза.
— Сеген, — подсказал Василий и широко улыбнулся: — Господин, точнее мсье Луи уже прибыл и двигатель привез!
— Не может быть, — удивился я.
— Деньги открывают многие двери, — выдал Василий, совершенно неожиданно. — Переговоры вела Катень… гм, — он закашлялся, а потом продолжил: — Екатерина Макаровна, благодаря ей и случилось это чудо. Пойдемте в цех, двигатель вчера почти смонтировали, сегодня Луи придет и продолжим. Возможно, даже сможем попытаться провести испытания, — он посмотрел на небо, — погодка-то располагает.
Мы прошли в цех и меня ступор охватил от увиденного «чуда»! Нет, на первый взгляд, получилось очень неплохо и пропорции Василий на этот раз сделал правильные. Но, самолет, а его уже можно так назвать раскрашен в цвета бабочки-шоколадницы. Нетрудно догадаться, кто к этому руку с кистью приложил. Блин и цвет-то выбран совершенно естественный.
— Красиво получилось, — обходя самолет, пробормотал я.
— Вам нравится? — облегченно выдохнул Василий.
— Да, но такой рисунок совершенно тут, — постучал по крылу и застыл в изумлении, не закончив фразы. — Он железный? Это не макет?
— Да, моя помощница и заместитель настояла на таком решении, после того как я ей рассказал, что габариты и форма утверждена лично вами, — отвел глаза главный конструктор, который, очень на то похоже, сдал меня Катьке с потрохами.
— Гм, Василий Андреевич, помнится у нас была договоренность, что никому о моих рисунках и тем более чертежах не говорить, — внимательно смотря на него, проговорил я.
— Так вы же сами ко мне Катерину Макаровну направили, — пожал тот плечами.
— Ладно, с сестрицей переговорю, что по самолету, какие недоделки и трудности?
— Да в общем-то, — начал говорить Василий, помолчал, запустил ладонь в свою шевелюру и медленно произнес: — проблема в прицельном механизме и размещении пулеметов. Я бы даже сказал, что не представляю, какое оружие здесь использовать. Пулемет Максима слишком тяжел и громоздок, Иван Матвеевич обещал один из иностранных предоставить, но, — он развел руками, — не сподобился.
Если мне не изменяет память, то первые пулеметы в авиации были переделанные из «максима», потом уже пошли пушки другого калибра. По моей задумке, которую очень удачно воплощает в жизнь Теркешин, будут и подвесные бомбы, которых у нас нет. Ну, это-то легко в жизнь воплотить, как и ручные гранаты, над которыми пока еще раздумываю. С одной стороны, у нас окажется преимущество, пара солдат может забросать противника, но и против наших броневиков, если ручные бомбы… Блин! Ведь совсем из головы вылетело! Ручные бомбы – это те же гранаты в таком исполнении, и они уже давно применяются, правда, насколько знаю, не пользуются популярностью. А вот с появлением броневиков те же эсеры о таком виде оружия задумаются. Кстати, не удивлюсь, что в самой Германии и у ее союзников уже идет подготовка для уничтожения наших броневиков.
— Ты можешь изменить «максим» под наши нужды? — задал вопрос своему конструктору. — Выкинуть все лишнее железо, облегчить ствол, а подачу патронов сделать на металлической ленте.
Увы, больше не могу помочь Василию в решении поставленной задачи. Кроме нескольких деталей первого авиационного пулемета ничего не вспомнил, как ни пытался. Допускаю, что с устройством пулемета в подробностях не знакомился.
— Можно попытаться, подобная идея меня посещала, многое упиралось в подачу патронов. Теперь же можно обдумать, — ответил Василий, который стал расхаживать взад и вперед.
— Это еще не все, — отвлек я Теркешина, — мне нужна бумага и карандаш.
— Что еще придумали? — поинтересовался конструктор.
— А исполнять вам и в очень сжатые сроки. Кстати, сколько бронемашин в неделю можете поставить в часть?
— Одну, да и то если нет задержек с запчастями, которые стремительно заканчиваются. Если не ошибаюсь, на складе двигателей на семь броневиков, есть запас металла, но после сборки данных машин у нас будет провал по времени, — попытался объяснить Василий.
— А производство двигателей нам долго еще ждать?
— Строится, — уклончиво ответил Василий, вздохнул и уточнил: — На стройке давно не был.
— Разберемся, бумагу давай, — отмахнулся я, понимая, что задач наваливаю на парня выше крыши, как бы он не сломался под грузом ответственности.