— Связь с Екатеринбургом.
— Благодарю, — ответил я ей и услышал голос Гастева:
— Иван Макарович, это вы?
— Доброго здравия, Иван Матвеевич, — улыбнулся я и сразу перешел к делу: — Что там Ожаровский, есть от него сведения, сколько ему до столицы добираться?
— Пару часов назад телеграфировал, что через полторы суток, если в дороге ничего не случится, то до места назначения доедут, — ответил Гастев.
Черт! Это долго и, наверняка, мятежники о нашем воинском эшелоне в курсе, следовательно, попытаются задержать его движение. Засаду вряд ли устроят, а вот подорвать пути – раз плюнуть.
— Иван Матвеевич, свяжитесь с атаманом и передайте мой приказ: в случае задержек в пути – добираться своим ходом. Ситуация в столице сложная, если что, то следует устроить марш-бросок и попытаться опередить спешащее подкрепление мятежникам. Вы меня поняли?
Гастев повторил слово в слово мой приказ и подтвердил, что все сделает. Когда завершили разговор, то с резиденцией императрицы уже связь установили. Ответил мне Ларионов.
— Вениамин Николаевич, пока телефонная станция в наших руках, то предлагаю вам связываться с войсковыми частями, которые остались преданы императрице и отдать им ясные и четкие указания, — сказал я.
— Иван Макарович, у меня нет таких полномочий, — ответил ротмистр.
— Блин! Тогда найдите того, кто такие распоряжения может отдать! Надеюсь, понимаете, что речь идет на часы, а, возможно, на минуты?!
— Это-то понимаю, — вздохнул Вениамин Николаевич, — дело в том, что по телефону мало кто решится выполнять устные распоряжения. Прецеденты бывали, когда потом от своих указаний открещивались.
— Черт побери! Найдите того, кому на слово поверят! Пусть Еремеев приказы раздает или сама императрица! Вениамин Николаевич, мы скоро узел связи покинем, боюсь, над ним сразу же мятежники контроль установят. Понимаете, чем это чревато? — попытался объяснить я очевидное ротмистру.
— Вновь не будет связи, — тяжело вздохнул Ларионов.
— Правильно, — хмыкнул я. — Полчаса связи гарантирую, потом отправимся на Мясницкую, возьмем под контроль телеграф, тогда и продублировать сможете приказы.
Не дожидаясь ответа, разорвал связь, с улицы донеслось несколько выстрелов, а потом короткая очередь из пулемета. Подошел к окну, несколько верховых пытались атаковать бронемашины. Н-да, глупо с винтовками на легкие танки бросаться. Если изнутри люки и смотровые щели закрыть, то экипаж не так-то просто выкурить. Нет, если пустить в бронемашину удушающий газ, то или те, кто внутри задохнется или попытается выбраться. Это при условии, если машина подбита и боезапас закончился.
— Иван, господин Чернов обосновался на Неглинной в здании жандармерии, — доложил Анзор.
— Далеко отсюда? — спросил я, а потом и сам себе ответил, вспомнив расположение столичных улиц: — Рукой подать! Черт! Думаю, главный эсер в курсе, что мы уже здесь. А чего он в жандармерии-то расположился?
— Уничтожает документы, которые завели на него и подельников, — усмехнулся Анзор. — Кстати, птичка на хвосте принесла, что в участке сидят до полусотни офицеров.
— Для чего? — не сразу понял я, а потом уточнил: — Арестованы?
— Ага! Камеры там маленькие и их немного, всех воров, пьянчуг и дебоширов выгнали пинками и посадили господ офицеров под замок.
— Тогда мы идем к господину Чернову, — оскалился я, взглянул на часы и решил не медлить, а обещанных полчаса у Ларионова может и не оказаться.
Тем не менее, необходимо спешить, фиг его знает, что мятежникам в голову взбредет. Могут ведь и расстрелять арестованных, чтобы те против них не выступили.
Со второго и третьего этажа жандармерии по нам открыли плотный огонь. Три пулемета не замолкают, пули по броне стучат, хорошо хоть, что перед тем, как подъехали к «логову» Чернова я попросил сидящих на бронемашинах воинов передвигаться пешком и со всеми возможными мерами предосторожности.
— Павел Арсеньевич, голубчик, ударьте-ка по огневым точкам противника, — обратился я к подпоручику.
Длинная очередь из нашего пулемета, на мгновение меня оглушила. Сам виноват, прижался ухом к железу и считал про себя попадание пуль по броне!
— Иван Макарович, а может пару раз из пушки стрельнем? — чему-то веселясь предложил Анзор.
— Нельзя, — с сожалением покачал я головой, пытаясь унять звон в ушах, — там арестованные.
— Так ты аккуратно, по верхнему этажу, чтобы пугануть, — предложил мой советник.
Стрелять не стал, господа офицеры и пара наших солдат с автоматами в руках смогли обогнуть здание и войти через служебный вход. До нас донеслись очереди, несколько выстрелов из винтовок и револьверов. Трое мятежников выпрыгнули из окон, но их положили из второй бронемашины парой коротких очередей. Десять минут и здание жандармерии перешло к нам.