– Слава, у меня рак щитовидной железы. Но сейчас, после лечения – I am fine!… I am fine…
А по тембру голоса я чувствую, что он вовсе не так уж «файн»…
Н-да-а-а… Они свистят, эти пули… А то бомбы падают – и кажется, что они всё ближе и ближе…
Да, сегодня упал товарищ мой… А завтра?
Но с этим жить нельзя, нужно просто работать…
56. Практика – жестокий учитель: сначала испытывает, а потом учит
Тут профессор М.Л. Пупышев привёз мне ошеломляющую новость с последней юаровской конференции «Противоречия в хирургии»:
– Ты знаешь, там было заявлено, что закон обязывает врача донести на своего коллегу, допустившего какую-либо оплошность!
Опыт работы в виртуальной конференции русскоязычных хирургов показал, что весьма часто послеоперационное осложнение, представленное вниманию коллег каким-нибудь любящим своё дело хирургом в целях получения совета, рассматривается членами конференции с хамско-агрессивных позиций типа: «Да тебе за такую операцию руки поотрубать! Арестовать-судить! Яйцы поотрывать!»
Одним словом, происходит всё то, что можно наблюдать на клинико-анатомических конференциях в больницах по всей Руси – творится не клинико-практический разбор интересного и поучительного случая, а худшего образца административный аудит – расследование причин случившегося с непременным наказанием виновных. Ну, а поскольку оказаться в роли виновного при такой разборке никто не хочет, то каждый стремится внести свою лепту в закидывании камнями подозреваемого: «Прикончить его – и дело с концом!»
Не следует удивляться – таковы особенности человеческой – и других млекопитающих – психики. Примерно с такой же агрессией реагируют на незадачливого сверстника в собачьих и человечьих детских коллективах – кусают и бьют слабого-рыжего-ещё-какого-нибудь-не-с-нашего-двора. Иногда грызут-рвут-на-части и просто по рыку вожака стаи или какого ни то академика…
И хотя формально клинико-анатомические конференции были установлены в целях обучения врачей, они давным-давно превратились в орудие устрашения (а то и расправы) больничной администрации с подвластными ей врачами.
Я всегда не только любил посудачить с друзьями о причине своих ляпсусов, но и не боялся выходить по требованию администрации с разбором печальных исходов своих операций на клинико-анатомические конференции. Там меня драли, но я пытался сопротивляться, чем вызывал удивление своих приятелей: «Ты с ума сошёл! При таких разборках нужно молчать-кланяться-и-благодарить – быстрее отделаешься!»
Неудивительно, что при моей «любви» к упомянутым разборам, я живо заинтересовался книгой калифорнийского преподавателя хирургии Лео Гордона «Gordon’s Guide to the Surgical Morbidity and Mortality Conference» (M&M meetings или просто – M&M), а после прочтения даже предложил членам Русского Суржинета перевести и опубликовать её для русских врачей. Книгу практически всю перевели, но мне не удалось договориться с издателем о получении бесплатного права на издание книги в России – дело заглохло.
Сейчас у меня вторая книга Лео Гордона «Cut to the Chase», которую я читаю при хорошем настроении. Язык Гордона довольно витиеват – поэт хирургии, одно слово! Не могу найти подходящего русского перевода названия книги.
На суперобложке – размытые контуры лица хирурга в маске и его руки с очень чётко пропечатанным острым хирургическим скальпелем.
Так, значит слово «Cut» должно переводиться не иначе как глаголом «резать», а прямой перевод слова «Chase» тут совсем, как говорят молодые, не в кассу…
С учётом того, что в книге речь идёт не только о хирургическом резании, но и о поисках – истины при нераспознанных хирургических заболеваниях, причин послеоперационных осложнений – на сегодня я дошёл только до одного варианта: «Врезывание в суть». (Мне был предложен ещё один вариант: «Вскрывая суть».)
Своё предыдущее представление книги Гордона я закончил фразой: «Образование, состряпанное хирургическими генералами, нуждается в адаптации к практическим нуждам ежедневной хирургической жизни». Это потрясающая фраза! Это именно то, для чего я и начал писать свои «письма Айболита».
Да, и до Гордона было много людей, расписывающих на все лады важность практики в становлении хирурга. В России и поныне призывают молодых со студенческой скамьи ехать на село – в примитивных условиях резать дешёвую и безответную плоть бедного люда.
Глупости всё это: нынешняя хирургия – это уже не просто «пороть-и-штопать». Без современного технического оснащения нет современной хирургии, нет современного хирурга. Потуги хирургов-ортодоксов, пытающихся сделать имя на «отрезать-поширше-и-поглубже», ничего, кроме снисходительной улыбки, вызвать не могут.
В своей второй книге «Cut to the Chase», как и в первой «Gordon’s Guide to the Surgical Morbidity and Mortality Conference», Гордон подчёркивает важность использования материалов M&M для практического обучения хирургов: «Вербальная культура общения хирургов сложилась таким образом, что наиболее ценная информация, определяющая нашу ежедневную хирургическую практику, нигде не записывалась. Выводы еженедельных M&M meetings пропадали бесследно – никогда не существовало метода перевода результатов дискуссий этих конференций в практику рабочих дней нашей хирургической жизни. Я решил исправить это развитием «M+M Matrix Program» и использованием для обучения матриксной концепции».
Кто-то из россиян может возразить: «Ну, как же, как же… Да у нас протоколы всех патологоанатомических конференций аккуратно записаны-сброшюрованы-и-в-архивах сложены!».
Правильно, они, как можно это проследить по книге «Жизнь ничего не значит за зелёной стеной», и в Америке всегда в архивы аккуратно складывались. Но только Гордону удалось перестроить традиционно склочно-административное мероприятие – M&M meetings – и поставить его на дело формирования хирургов через M+M Matrix, а в конечном счёте – на дело повышения безопасности хирургических больных.
«Лучшие хирургические M+M служат делу безопасности наших пациентов, худшие из них служат ристалищем позора и обвинений. Изменение культуры M&M meetings мы начали с изменения названия: не должно быть больше M&M meetings, должны быть только M+M Matrix – конференции, на которых получают уроки из ошибок или осложнений и строят курс обучения по их предотвращению».
Гордон обучает не буш-хиругов из африканской или российской глубинки, а выпускников американских медицинских школ, которые уже с пелёнок на «ты» с самой современной технологией. Да и в моей африканской деревне оборудование не хуже, чем в российском мединституте. Таким образом, речь идёт об адаптации достижений современной медицины к практическому применению в современном госпитале, пусть не в центральном – пусть в афро-российско-американской глубинке.
Ныне отмечено широкое представительство российских хирургов на всех недавних конгрессах по лапароскопической хирургии, эндоваскулярной и других инструментированных видах хирургии, что доказывает непопулярность на нашей Родине древне-ортодоксального хирургического «пороть-и-штопать».
В конце введения читателя в определение M+M Matrix Лео Гордон приводит слова какого-то философа: «Практика – жестокий учитель, она сначала подвергает нас испытаниям, а потом позволяет извлечь из них урок».
57. Прогресса хирургии нет без страданий наших больных
В хирургии чертова уйма областей, где лечение смертельных заболеваний связано с калечащими операциями, непосредственный риск которых чрезмерно велик, а эффективность – более чем сомнительна.