Вчера не выдержал и поехал смотреть больного. Мужик плоховат, конечно, но на смертельно больного не тянет. Обезвожен. Из брюшной полости в области мягкого пластинчатого дренажа отходит серозная жидкость – чистая, будто слеза. Такая же жидкость просачивается через швы раны. У мужика понос – стул интенсивно окрашен жёлчью. Желтухи нет.
– Ребята, у больного burst abdomen – кишки прикрыты только кожей. Похоже, что кожа вот-вот лопнет. Его нужно оперировать. Но после операции ему нужна будет интенсивная терапия. У вас в ICU места нет… Я его забираю в Полокване, ОК?
«Ребята» – и два «мистера»[59] хирургии – радостно согласились.
В Полокване я дал задание своему регистрару[60] поставить больному подключичку, наводнить его, перелить кровушки. Заказал место в ICU (Intensive Care Unit – отделение интенсивной терапии). Сегодня рано утречком заказал ему операционную. Медсестра, распределяющая операционные, предложила мне отменить лист плановых операций доктора Марчиша Поспеха. Поляк заоргазмировал от возмущения. – Марчиш, но вы ж понимаете – burst abdomen… кишки наружу выскочили…
Идём с Олегом смотреть больного:
– Боже! Так тут из живота уже кишечное содержимое валит. Похоже, что у меня действительно «чёрный глаз»: если я сказал, что больной помрёт, он и вправду умрёт.
Оперирует Олег Мацевич. Он всё в нашей бригаде оперирует.
Я ему сказал:
– Ты – оперируешь, я – получаю деньги. Так всегда: молодые работают, а старики получают деньги. Чем старее и бесполезнее, тем больше денег. Вечная историческая несправедливость.
Я стою за спиной и смотрю, что же там с кишками.
После снятия повязки сразу стало видно, что в прилежащей к ране тонкой кишке имеется дырка – результат прошивания кишки при закрытии живота (про себя думаю «Убью Какуджи – живота зашить доверить нельзя»). Ещё скопление гноя под левым куполом диафрагмы – при удалении селезёнки в условиях перфорации кишки это довольно частое явление. Перитонит ограничен только участком перфорированной кишки.
Звоню доктору, который закрывал живот:
– Какуджи, иди скорее смотреть, какие чудесные розовые петли кишок у нашего больного с перевязкой мезентериальных вен. Правда, ты ему кишку к брюшной стенке подшил – там теперь дырка. Тебя бы убить следовало, но я тебя прощаю, поскольку кишки у больного живые. Похоже, что Бог решил, что этому парню ещё не время умирать.
Демократически решаем с Олегом, что зашивать дырку в кишке опасно – развалится, так как больной уже две недели живёт на одной жидкости, вводимой ему в вену. Олег накладывает двухствольчатую еюностому, а живот закрывает пластиковым мешком из-под стерильного раствора[61].
Без каких-либо проблем заказываю больному на две недели Ти-Пи-эН (TPN – Total Parenteral Nutrition – тотальное парентеральное питание) – питание через вену. Удовольствие это довольно дорогое, но пока ещё нам доступное. Помещаем больного в ICU.
Через два дня (в воскресенье!) я прихожу в госпиталь и аккуратно удаляю Багота-бэг, затем промываю полость левого поддиафрагмального абсцесса и закрываю живот.
Через еюностому больной теряет слишком много жидкости (желудочный сок, жёлчь, панкреатический сок), а с нею – много-много солей и всяких других крайне нужных нашему телу веществ. Эту потерю невозможно восполнить халявным Ти-Пи-эН.[62]
Ещё через десять дней я призываю Олега закрыть стому.
– Развалится, ВД… – сомневается в правильности моего решения Олег.
– В твоих руках не развалится. Иначе из него вся жизнь через эту еюностому вытечет. Терять нечего.
После операции:
– ВД, у меня очень большие сомнения в анастомозе – кишка ещё очень отёчная. Все швы могут развалиться.
– Индульгенцию выпрашиваешь? Молись за его здравие.
Через пять дней Олег звонит мне:
– ВД, плохо дело – дерьмо валит через швы. Всё развалилось.
– Почему ты думаешь, что это твой анастомоз полетел? Это, может, мой холедоходуоденоанастомоз потёк. Открывай его. Только не торопись. Если там течёт мой анастомоз, ты вглубь не лазь – просто дренажик поставь и уноси ноги. В такой поздний срок свищ наверняка незначительный – закроется.
После операции:
– ВД, всё правильно – мой анастомоз держит хорошо, течёт из области двенадцатиперстной кишки. Ещё гной из-под левого купола диафрагмы. Я дренажи поставил.
Я доложил случай в международной виртуальной конференции хирургов. Предметом презентации было моё удивление фактом выживания больного с повреждением мезентериальных вен. Реакции было мало. Моше Шайн заметил, что он однажды (!) оперировал больного с повреждением этих вен – у больного позже возникло варикозное расширение вен кишечника (такого я себе даже представить не могу).
Ну, если преподаватель общей хирургии, проработавший долгое время в горячих точках мира (Израиль, Йоганнесбург, Нью-Йорк-сити), видел за всю свою карьеру только один подобный случай, я могу быть горд моим.
[59] Доктора Сибу Линьяма (замбиец, выпускник львовского медицинского института) и Джахид Буян (выпускник бангладешского университета) сдали великобританские квалификационные экзамены по хирургии, что дало им право поменять титул Dr на Mister – именно так величают хирургов в Англии.
[60] Регистрар (registrar) – «выученик» на хирурга; так их зовут все пять лет обучения.
[61] Этот бесхитростный метод временного закрывания живота с гноем впервые предложили хирурги города Багота, столицы Колумбии, чем они и прославили свой родной город: все хирурги мира с тех пор зовут этот кусок пластика для временного укрывания живота «Bagota bag» – при прямом переводе с английского для русского слуха это звучит совершенно неблагозвучно «баготовский мешок».
[62] Кубинец Роберто Альварес шутил по этому поводу: «Это питание следует называть Ти-эН-Пи – Тотальное Неполное Питание».