Темная фигура, таившаяся поодаль, подкралась ближе. Шорох гигантских подошв эхом разнесся по улице.
Зиба Мак, ну конечно!
Рагуил убрал бечевку и принялся считать буквы на пальцах. Зиба — четыре. Мак — три.
Три плюс четыре будет семь.
Идеально — очередной знак свыше.
— Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь, — зашептал он снова и снова, нужное количество раз осеняя себя крестным знамением.
От лба к груди. От левого плеча к правому.
Свободной рукой он раздирал ногтями кожу. Чертовы невидимые букашки!
Мимо прошли двое мужчин в костюмах.
— Глянь, какой урод. — Они ткнули в него пальцем. — Долбаный нарик…
Рагуил разозлился. Его перебили, придется начинать сначала.
Закончив, он посмотрел в небо и улыбнулся.
— Мир тебе, Избранный, — зашептали голоса, и мостовая вздохнула.
С тех пор как он убил в Кэмдене демона, голоса стали гораздо ласковее. На все лады хвалили за то, что он сделал.
Его новый ангел вышла из здания. Она рылась в сумке, доставая наушники.
Рагуила опалило жаром. Не зря он так долго ждал.
Беспрестанно оглядываясь через плечо и стараясь не подходить слишком близко, чтобы Зиба Мак его не заметила, он вместе с темной фигурой по пятам последовал за ней до метро, а оттуда до Кэмдена — еще один знак, что они предназначены друг другу.
Глава 26
Джек сидел на банкетке в «Кэмден Брассери», одном из наших любимых заведений. При моем появлении он улыбнулся и замахал мне рукой. Волосы у него торчали в разные стороны, словно никогда не знали расчески; лицо заросло щетиной. Всё как всегда.
Занимая место за столиком, я выглянула в окно. Было людно. Не спеша гуляли прохожие. Держались за руки влюбленные парочки. Слонялись подростки в шутовских шляпах и здоровенных ботинках. Растаманы в открытую торговали марихуаной.
Странно, опять тот наркоман из поезда… Я заметила напротив ресторана знакомый силуэт. Он хлопал себя по рукам и расчесывал на щеке язвочки. Откуда он взялся?
Лондон — город немаленький, здесь нечасто видишь знакомые лица. Впрочем, Кэмден в двух шагах от Кентиш-Тауна. Может, парень живет неподалеку. Или, скорее всего, приходит сюда за дозой.
«Лондонский Амстердам» — так называл эти места Дункан. Магазины заставлены бонгами, а вдоль дороги без стеснения торговали легкими наркотиками. Респектабельный райончик, ничего не скажешь.
Ресторанный зал гудел от голосов. Тема для разговоров была одна. Что мужчины в мятых костюмах, с трехдневной щетиной, которые заявились сюда прямиком с работы, что девушки, трясущие волосами и хохочущие во весь голос, что молодые супруги, оставившие ребенка с няней и ежеминутно проверявшие телефон, — все говорили про убийство в Кэмдене и страшного маньяка.
— Не мучай меня, — попросила я, стоило нам сделать заказ. — Что там с Эйданом Линчем?
Джек подвинулся, точно копируя мою позу.
— Принципиально нового — ничего. Я поговорил кое с кем из его школы. Приятелей более поздних лет найти не удалось. Парня хвалили на все лады. Видимо, славный был мальчишка. Застенчивый, но очень милый.
Я вспомнила фотографию в гостиной у Линчей. Да, очень милый. Улыбка до ушей, ямочки на щеках… Мелкий непоседа, как сказал бы Дункан.
Меня словно с размаху пнули в живот…
— Как думаешь, сколько у нас будет детей? — спросил Дункан, когда мы прогуливались по Гарден-авеню в Риджентс-парке.