Прежде чем мы проиграем (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То, что сейчас испытывал Том Риддл, не поддавалось никакому описанию.

Он тяжело дышал, пытаясь привести дыхание в норму, но ему казалось, что это практически невозможно. Горючая смесь чувств разрывала грудь, пытаясь растерзать всё его существо на куски. Ощущений было слишком много, и все они были невероятно сильными, чтобы мгновенно обуздать их.

Такого Том в своей жизни ещё не испытывал. Голова ужасно кружилась, не позволяя словить координацию движений, поэтому он долгое время не мог оттолкнуться ладонью от земли и встать с колен. В горле — жуткая тошнота, но она была обманчивой, однако усиливала головную боль. Виски стучали так, словно кто-то пытался пробить ему голову. Но самое главное — было чувство, что кто-то проткнул ему сердце насквозь, только почему-то оно продолжает биться, а Том продолжает дышать и жить.

Это не был никакой яд, как сначала подумал Том. Это была магия его крестража — диадемы Когтевран, которая должна была притянуть его к волшебнику, что по случайности или не случайности столкнулся с его кусочком души, главная задача которого притянуть в новый мир Тома. Это могло означать несколько вещей: во-первых, кто-то нашёл его диадему в неизвестном ему будущем, а во-вторых, кто-то открыл ему свою душу. Исходя из этого, можно было сделать сразу вывод, что либо Том в будущем погиб и теперь вернулся с помощью магии крестража, либо кто-то по неосторожности наткнулся на него и всё равно притянул двадцатилетнего Тома в новый мир, выдернув из прошлого, из 1947 года, когда Том создал этот крестраж. Кусочек души сделал своё дело — впустил его в новую действительность и слился с ним воедино; в диадеме больше не существовала его душа, она вернулась обратно к нему. Вернулось к нему то, от чего он избавился в феврале 1947 года, находясь в Албании, за две недели до выступления перед потенциальными сторонниками в Берлине.

И теперь все чувства, что были в магическом артефакте, вселились в Тома, и к таким чувствам он, мягко говоря, был не готов. Необычайное тепло жалило каждую клеточку кожи, заставляло трепетать каждый волокон нерва и бушевать каждый лейкоцит в крови. С теплом невозможно было справиться — оно было слишком громоздким и мощным, а самое главное — вызывало неутолимую и нестерпимую жажду. Его тянуло выпустить своё тепло, лишь бы оно перестало сжигать душу, и теперь он знал, кто нашёл его крестраж, кто притянул его в этот мир, и, более того, осознавал, к кому стремятся его чувства.

Это был огромнейший прокол во всём плане. Как клочок его души смог так жестоко промахнуться? Это была грубейшая ошибка, которая могла испортить абсолютно всё! Из-за этого он даже сейчас не мог подняться на ноги, чтобы осмотреться — чувства душили и плавили его, пробуждая неистовую злость.

Гермиона Грейнджер — умная и сообразительная студентка — указала ему ошибку в гениальном плане. Она высказала ему свою идею и подтолкнула к мысли, что все его хитросплетения могут обернуться для него плачевно, а именно: Том, переставая быть крестражем, ощутит всё то, что должен был чувствовать его кусок души. Тогда он над этим посмеялся, уверенный, что ни одна клеточка в его сердце не шелохнётся от существования Гермионы.

Риддл никогда так не ошибался.

Воссоединившись со своей душой, он мгновенно осознал, насколько были правдивы предположения Гермионы, и насколько самонадеянны были его мысли. Надо же было так вляпаться с этой гриффиндоркой? Том чувствовал необъяснимое притяжение и всем своим нутром ощущал, что лоскут его магии, которым наделил его крестраж Гермиону, находится где-то рядом. Словно невидимая ниточка тянула вперёд, заставляя подняться и отыскать необходимое.

Вместе с теплом в крови бурлила злость, которая стремительно увеличивалась, затмевая рассудок. Тому хотелось закричать во всё горло о том, какой же он дурак! Как же можно было так просчитаться? Как же ему выносить в себе эти чувства? И что, чёрт возьми, делать с этим дальше?!

Том приходил в себя, чувствуя, как отпускает головная боль и отступает тошнота, однако невидимая нить с каждой секундой тянула его сильнее. Со стоном он выпрямился на коленях, посмотрел на свою ладонь, в которой была крепко сжата диадема, и запрокинул голову назад, глубоко и тяжело вздыхая. Глаза устремились к сгустившемуся тучами небу. Том замер, пытаясь уловить в себе душевное равновесие, заглушить тепло злостью и яростью. У него должно быть достаточно самообладания, чтобы справиться с такими идиотскими чувствами, что норовились выбраться наружу.

Глубокий вдох. Ещё один. И ещё.

Том опустил голову и тряхнул ею, концентрируясь на своих мыслях.

Итак, несколько минут назад он был в Берлине, в своём 1947 году, где буквально недавно провернул очень тонкое дело, связанное с его публичным выступлением. За несколько дней до этого его приятели нашли зацепку, как добраться до местных властей и выудить из них планы по отношению к нему и его действиям. Они назвали ему имя и место, и осталось дело за главным — привлечь внимание, разговорить, выведать планы. Том с лёгкостью справился со своей задачей, вытянув из мисс Руквуд всю необходимую информацию и, более того, сделал огромный шаг к привлечению её на свою сторону, что, в конечном счёте, было предусмотрительностью на случай, если мистер Руквуд не захочет сотрудничать с ним. Реализовав и завершив свой план, Том направился на место встречи, полностью поглощённый мыслями о речи перед волшебниками, как вдруг крестраж выдернул его из времени, наделив всеми чувствами, и закинул сюда, заставляя моментально переключиться с дел, ожидающих его в своём настоящем, на дела, происходящие в этом будущем.

Какого чёрта?!

И сейчас Том медленно поднимался на ноги, внимательно разглядывая стены громоздкой школы, которые оставил два года назад, будучи выпускником Слизерина, в своём прошлом, конечно же.

Это было невероятным потрясением.

Том — юный двадцатилетний волшебник, который только встал на путь к своим целям, — мало того, что обхитрил смерть, так ещё и обманул время и оказался в своём будущем. Необъятный восторг полностью затмил остальные чувства, и он не смог сдержать восторженной улыбки. Это было немыслимо!

И это было лишь на мгновение.

Том почувствовал, как мощное тепло стало снова проситься наружу, овладевая его рассудком, а по следам кралась злость, которая собиралась вступить в борьбу с этими чувствами. Кажется, в его сердце и разуме появился замкнутый круг, который Том ещё не знал, как разорвать, но разорвать его точно было нужно.

Он убрал в карман диадему, достал волшебную палочку, посмотрел на свои грязные брюки и с помощью заклинания очистил их. Взгляд тут же принялся оглядывать местность, и теперь Том понимал, что находится во внутреннем дворе Хогвартса. К счастью, никого вокруг не было — он вспомнил, что сегодня квиддич, поэтому все собрались на стадионе, возможно, кроме Гермионы, которая явно туда не пошла. Однако чтобы оставаться незамеченным, Том наложил на себя дезиллюминационные чары и неторопливо направился по дорожке, ведущей к главному входу школы.

Том ничего толком не знал об этом мире, кроме того, в какой год попал, кто его притянул сюда, а также несколько мелочей, которые удалось узнать в общении с Гермионой, пока его осколок пудрил ей мозги и влюблял в себя. И что он должен сделать в первую очередь? Конечно же, увидеться с тем, кто его сюда притянул.

Он обострил все свои ощущения, понимая, что его способность чувствовать Гермиону осталась с ним в реальности и даже стала мощнее, чем была. Он по-прежнему ощущал её эмоциональное состояние, только с разницей, что больше не может прокрасться ей в голову, увидеть и понять, где она находится и что с ней происходит. Оставалось шестое чувство — чутьё или ниточка, которая могла вести его к ней, и Том, доверчиво полагаясь на это, ускорил шаг.

Обойдя школу и оказавшись возле входа, он остановился на несколько секунд, поправил воротник пальто и устремился внутрь. Там его встретила тишина. Шаги замедлились, чтобы не стучать каблуками по голому камню, и Том неторопливо пересёк вестибюль и стал подниматься по лестнице.

Где сейчас могла быть Гермиона?

Она называла три варианта: Выручай-комната, библиотека и гостиная факультета. Последний вариант был нежелательным, и он надеялся, что та выбрала что-то из первых двух. Пока Том поднимался по лестницам, он прикидывал более вероятное местонахождение Гермионы. Гостиная отсеивалась сразу же, ведь там ожидалась вечеринка, а та ни в коем случае не хотела в ней участвовать. Выручай-комната, по идее, должна вызывать негативные ощущения, раз там её и затянуло в иллюзию, созданную крестражем, да и что ей там делать до ночи? Оставалась библиотека, в которой наверняка можно было поискать какую-нибудь информацию, ведь после всех происшествий, что случились, у неё явно было много мыслей и каких-то вопросов, ответы на которые она могла попытаться найти в библиотеке. Туда Том и направился.

Он не ошибся, чувствуя в себе усилившиеся эмоции при мысли о Гермионе. Чем ближе он подходил к нужному месту, тем острее чувствовал, как едва сдерживаемое тепло пронзает его насквозь, предвкушая скорейшее освобождение. Чёрта с два оно выберется наружу! Том сильнее сжал кулаки, губы превратились в тонкую полоску, а зубы стиснулись, заостряя и так острые скулы.

Он вошёл в библиотеку, прошёл множество стеллажей в поисках Гермионы и вскоре обнаружил её в самом неприметном и дальнем углу за стопкой книг, которая скрывала её лицо. Том почувствовал её лёгкую взволнованность и напряжение, которое мешалось с таким же теплом, как и у него. Он был рад такой односторонней связи, но именно сами тёплые ощущения никакого восторга в нём не вызывали.

Ускорив шаг по направлению к Гермионе, Том снял с себя дезиллюминационные чары и вскоре остановился возле стола напротив сидящей волшебницы. Та быстро подняла на него взгляд, как только заметила чужое присутствие, и моментально дёрнулась от стола с изумлением в глазах. Это заставило Тома слабо усмехнуться, но тут же стало совсем не весело, потому что идиотские чувства воспылали в нём ещё сильнее, стоило их взглядам скреститься. Более того, он почувствовал, как и у Гермионы они усилились, заставляя сердце биться быстрее.

— День добрый, мисс Грейнджер, — вежливо улыбнулся Том, присаживаясь за стол.