Морган едва заметно кивнул, показывая, что понял мой молчаливый намек. Но о Дане расспрашивать не стал, а спросил о совсем другой женщине.
— Скажи, Рейвен, помнишь ли ты некую Лину? Вроде бы она считалась в Деррне первой красоткой.
Рейвен ухмыльнулся.
— Помню, как не помнить. Высоко она себя несла, лерри стать хотела. Потом уж, когда Никлас привез Диану из Империи, Лина переключила внимание на Рикарда, но и здесь ничего не вышло.
— Она в любом случае не стала бы лерри, — припомнила я то, что мне рассказывали сначала Перла, а потом и Морган. — Знак у нее не появился бы.
Плотник рассмеялся.
— Ах, лерри, знаете, как говорят у нас девушки: Луна Луной, но и сидеть сложа руки нельзя. Всегда находятся те, кто пытается обмануть судьбу. Ну, и бездетные браки бывают, не без того. Луна не благословила, а любовь есть. Вот как тогда быть?
Я вспомнила расстроенное лицо Перлы после праздника и промолчала. Действительно, каково это: ждать каждый день с ужасом, что вот сегодня твой любимый встретит ту женщину, которую захочет сильнее, чем тебя? Знать, что его тянет к другой против его же воли? Что разум в нем борется с желаниями? Этого я не хотела даже представлять.
— Так что Лина? — напомнил Морган, возвращая беседу к давним событиям.
Рейвен, казалось, удивился.
— Да что Лина? Расстроилась она, конечно, когда ни с одним из братьев у нее не вышло. Она-то себя неотразимой считала, а тут вон как все повернулось. Ни Никласу она не приглянулась, ни Рикарду.
— Говорят, она недолюбливала Диану, — намекнула я.
— Само собой, лерри. Здешние бабы… простите, женщины местные, они вашу бабушку сразу невзлюбили. Гадости говорили, якобы ведьма она и лерра приворожила. Даже когда Диана затяжелела, и то нашлись такие, кто судачил, что это не благословение Луны, а колдовство роль сыграло. Зависть это, лерри, самая что ни на есть зависть, вот что я вам скажу.
— И Лина злилась?
Плотник недоверчиво посмотрел на меня и усмехнулся.
— Так вот вы к чему, лерри. Думаете, это Лина дом лерра подожгла? Не знаю, полагаю, у нее бы смелости на такое не хватило. Дури-то хоть отбавляй было, а вот храбрости…
И он покачал головой.
— Странно это все, — заметил Морган, когда мы покинули дом Рейвена. — Очень странно. Запутанное дело.
— Почему Дана не сказала мне, что служила горничной в доме моего деда? — недоумевала я. — Забыла?
Морган усмехнулся.
— А ты-то сама как думаешь, могла она позабыть такую подробность?
— Вряд ли. Быть может, посчитала несущественной?
— Не знаю. Но мне все это не нравится.
— Пойдем к ней, расспросим еще раз?
К моему удивлению, Морган отказался.
— Нет, не сейчас. Кажется мне, что не все так просто с бывшей горничной.
Тут я припомнила еще одну его реплику.
— Тебя что-то удивило в рассказе Рейвена о пожаре. Ты тогда тоже сказал, что «это странно». Что тебя насторожило?
— То, что спаслись кухарка, горничная и няня с твоим отцом.
— Да, именно так Рейвен и сказал. А что здесь неправильно? — не поняла я.