Мелания проснулась и поспешила натянуть на себя одеяло. В теле до сих пор ощущался озноб, а она чувствовала странную смесь возбуждения и непонимания. Мелания просидела на кровати несколько минут, а потом посмотрела на часы. Пять сорок утра.
— Вот и до женщин твоих добрались, — сама себе сказала Мелания и уловила нервную усмешку.
С их последней встречи с Баки прошло уже несколько дней. Казалось бы, пора было попытаться выкинуть его из своей головы, перестать анализировать воспоминания, но не получалось. Что-то внутри не позволяло сделать это, заставляло распутывать клубок и все больше погружаться в эту жизнь с энтузиазмом мазохиста.
Мелания поднялась, накинула кофту на пижаму и села в кресло. Взяв со столика рядом блокнот, она сделала набросок женщины из сна. После окончания посмотрела на него несколько минут и не поленилась взять восковой карандаш рыжего цвета и выделить ее волосы.
Ему стерли память и заморозили. Интересно, что сделали с ней, — невольно задумалась Мелания, смотря на набросок.
Девушка выглядела молодо, лет на двадцать, ее тело было в прекрасной физической форме, а что-то во взгляде заставляло смотреть на нее, не отрываясь, хотеть понять, почему ты делаешь это.
Но я понимаю, почему ты ею увлекся, — продолжила она.
Мелания вырвала лист, положила его к остальным наброскам, которые она сделала вместо тех, что унес Баки, и спустилась вниз. Кофе, работа, заказ. Она тщетно пыталась перевести свои мысли в другое русло, но, увидев, что она сделала для заказчика, осознала, что смысла в ее попытках нет.
Лисята получились милыми, только вот у одного из охотников лицо уж сильно напоминало Баки. Мелания посмотрела на другие иллюстрации и поняла, что лицо охотника везде одинаково.
Или перерисовывать все, или оставлять так, — поняла она и внимательнее посмотрела на охотника.
Щетина на лице, темно-синяя форма, охотничья шляпа с пером, за которой забраны темные волосы до подбородка, ружье в руках, сапоги по колено. Как ни странно, но в образе охотника внешность Баки смотрелась довольно органично.
Маловероятно, что он увидит эту книжку. Кроме того, должна я что-то получить за все то, что видела. Да и перерисовывать лень, — подумала Мелания и решила оставить все так, как было.
Был уже вечер, когда она решила выйти из дома, чтобы подышать воздухом, успокоить себя и просто прогуляться. Мелания наделал сарафан в пол, накинула сверху легкий длинный кардиган и завязала волосы в хвост шелковым шарфом, оставив его концы свисать, захватила перчатки. Она дошла до побережья минут за сорок. На берегу ощущался теплый влажный климат, испарение. Ветер немного поднялся, от чего юбка и волосы начали развиваться.
Мелания села прямо на песок, не боясь запачкаться, и достала из сумки альбом. Хотелось позволить себе нарисовать что-то другое, что не включало бы в себя воспоминания Баки Барнса из Бруклина, Зимнего Солдата из Гидры и ее работу, в которую этот мужчина так же умудрился просочиться.
Рисовать побережье было неинтересно, глаз не мог зацепиться ни за людей, которые бы разнообразили картину, ни за небо или другие вещи в поле зрения. В конце концов, Мелания решила, что сейчас для нее важнее именно место: шум моря, ветерок, запах цитрусовых от детей, которые ели апельсины неподалеку.
Она без особого старания выводила то, что видела, при этом пытаясь передать, что чувствовала. Все линии, штрихи были нанесены как будто неуверенной рукой, в рисунке преобладал серый цвет и много белых пятен. В конце концов, реалистичный рисунок превратился в экспрессионистское выражение своих чувств. Упрощенные формы, контрастность, нарушенные пропорции, возможно, и могли сыграть свое, но уродливые дети, которых добавила Мелания, окончательно все испортили. В результате она была вынуждена признать, что рисунок вышел неудачный. Хотя свои переживания она выплеснула вполне.
Мелания продолжала сидеть, смотреть на результат своих трудов и думать, что делать дальше, как услышала вдруг:
— Рассказывай.
За спиной стоял он — Баки Барнс и был непоколебим в своем немногословии. Мелания подумала, что ей стоило бы удивиться, но сейчас, видя его, это даже показалось ожидаемым. В глубине души она всегда знала, что он сможет найти ее, если захочет.
— Что ты хочешь знать?
Она продолжала сидеть на песке и водить карандашом по рисунку, понимая, что его уже ничего не испортит. Через несколько секунд Мелания почувствовала, что Баки сел примерно в полуметре от нее, и повернула к нему голову. Он снял кепку, тоже повернулся к ней и окинул взглядом.
— Как это работает?
Баки кивком головы показал на ее рисунок и сосредоточил взгляд на лице Мелании. Она снова посмотрела на свой пейзаж.
— Я дотрагиваюсь до человека и вижу его жизнь. Когда ты ухватил меня руку, я увидела твою. В тот день я случайно оставила перчатки в магазине.
— И все?
— Поверь, мне этого достаточно.
Она снова вспомнила все, что было в голове Баки, вспомнила других людей и поежилась. Пусть некоторым из этих прикосновений было уже больше десятка лет, что-то внутри все равно оставалось. Порой, если как следует подумать, даже получалось снова пережить.
— Я мог тебя убить, — напомнил Баки.
— Мог, — признала Мелания.
— Почему не сопротивлялась? Не пыталась убежать?