Окутывающий ее — и ее юного любовника — сине-фиолетовый кокон взблеснул тысячью ледяных игл. Злых. Острых. Ранящих до крови. Как будто ей нужно защищаться от него, как будто он — враг! Злые боги…
— Светлый шер, — принужденно улыбнулась она.
Ее любовник даже не моргнул, продолжая притворяться статуей. Очень красивой и смертельно опасной статуей. По счастью, не для Дайма. Не прямо сейчас.
— Вы стали еще прекраснее, — мягко улыбнулся Дайм.
«Не бойся, моя Гроза. Я не превратился в чудовище».
— Бла… благодарю вас. — Она осеклась, но тут же справилась с голосом и величественно кивнула. — Не ожидала увидеть вас… сегодня.
«Ты очень вовремя, и я благодарна. Но все равно боюсь и не знаю, чего от тебя ожидать», — хотела, но не осмелилась сказать она. Ее ментальные щиты были великолепны и крайне остры и болезненны, но… Они снова касались друг друга — не физически, а гораздо ближе и теснее. Даром и сутью. Пусть пока самым краешком, этого было достаточно, чтобы понимать.
— Я бы хотел оказаться здесь намного раньше, ваше высочество.
«Я не хотел оставлять тебя ни на мгновение».
— В Суарде вам всегда рады, светлый шер.
«Только не сегодня. И не завтра. Мне стыдно и страшно, но я ни за что этого не покажу! И не смей, слышишь, не смей трогать моего любовника! Не отдам!»
— Похоже, я пропустил самое интересное, — усмехнулся Дайм, делая еще шаг к Шуалейде. Медленно и осторожно, чтобы она не запаниковала.
На убийцу он не смотрел. В смысле, глазами не смотрел. Достаточно было ощущать его — как неподвижное «пустое место», защищенное надежнее гномьего банка. Правда, несмотря на артефакт, скрывающий ауру, опасностью все равно несло на лигу. Опасностью и Бездной. Словно за Даймом сейчас наблюдал сам Хисс.
— Право, вы немногое потеряли. — Шу изящно пожала плечами, встала навстречу, протягивая руку для поцелуя… и загородила собой убийцу.
Целуя воздух над ее пальцами (его боль сейчас была бы крайне неуместна), Дайм едва не выругался. Да что здесь вообще происходит?! Такое впечатление, что кто-то пытался вырвать мальчишку прямо у нее из рук!..
Кто-то… кто-то? Проклятье. Он — идиот. Бастерхази же обещал решить эту проблему. И у него не получилось. Три раза проклятье.
— Полгода вдали от вас, моя Гроза, нельзя назвать немногим.
«Ты не представляешь, как мне не хватало тебя! Я пытался связаться с тобой тысячу раз!»
«Это я зеркалила тебе каждый день, но ты не ответил ни разу! Я чуть с ума не сошла, не зная, жив ли ты!» — ее обида чуть не сшибла Дайма с ног. И руку из его пальцев Шу выдернула, наплевав на этикет и сотню наблюдающих за ними глаз.
На его попытку обнять ее — не руками, а даром и сутью — она тоже наплевала. Ощетинилась миллионом ледяных игл: не смей, не подходи, не верю!
Что не помешало ей удержать маску доброжелательной любезности и ответить ему идеально ровным тоном:
— Эти полгода были непросты для Валанты. Мы потеряли нашего короля и отца.
«Потому что тебя не было рядом. Я звала, я просила, я сходила с ума, а ты! Вы оба бросили меня!» — прозвенели сосульки, прошептал морозный ветер.
Шу осенила лоб малым окружьем и отступила на полшага.
«Не хочу тебя видеть. Забирай свое Хиссово отродье и уходи. Оба убирайтесь».
— Мягкой ему травы. — Дайм вслед за ней осенил лоб и тоже отступил. — Ваш отец был прекрасным монархом. Но, смею надеяться, ваш брат превзойдет своего родителя.
«Пожалуйста, Шу! Не отталкивай меня! Я приехал, как только смог, Шу… Я же помог тебе!»
— Вашими молитвами, светлый шер, — ответила она чуть мягче.
И снова ей было стыдно и страшно. Как будто он шантажировал ее этой помощью, а она не могла отказаться от единственного союзника — единственного среди окружающих ее врагов. Как будто она ужасно боялась, что Дайм в самом деле развернется и уйдет, если она не предложит ему достойную оплату.
— Мои молитвы всегда пребудут с вами, — пообещал Дайм вместо того чтобы побиться головой об ступени трона и проклясть идиотов: и сумрачных, и темных, и светлых. Всех.