Драконья кровь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дети Грозы. Драконья кровь

Мика Ртуть

 …вырастет из косточки дерево Силь, соединяющее землю и небо. И не приблизится к священному дереву неверный, упадет и не сможет идти — так узнаешь ты, кто любит меня, а кто таит зло и почитает ложных богов. Не примет земля воды лжеца, вора и убийцы, и так узнаешь ты виновного перед законом. Через девять дней зацветет дерево и принесет плоды. Дай один плод мальчику из семьи своей, и станет тот мальчик голосом моим. Береги его, слушай, что скажет он, и делай по слову его. А когда умрет он, принеси к дереву и закопай под корнями — возродится он в плодах Силь, и стану я снова говорить голосом его…

Последнее Слово Карума

617 год Исхода, середина лета. Полуденная Марка, остров Черепахи.

Ниме сен Акану

— Прими молитвы мои, о Истинный! — срывающимся голосом попросил рыбак и наклонил кувшин над корнями мертвой груши.

Ниме Акану затаил дыхание вместе со всеми, кто наблюдал за древним ритуалом: Старейшим, тремя молодыми жрецами и полудюжиной простолюдинов с кувшинами.

Вода звонко ударилась о сухую землю и ручейком побежала прочь, за пределы обозначенного замшелыми камнями круга. Ветер, пахнущий морем и ладаном, насмешливо засвистел в голых ветвях. Простолюдины выдохнули — со страхом и облегчением.

— Я ни в чем не провинился перед тобой! — В глазах рыбака блеснули слезы, когда он обернулся к Старейшему. — Я не знал!

Старейший молчал, прикрыв выцветшие глаза и опираясь на посох, такой же черный и неподвижный, как священное дерево. Трое молодых жрецов схватили рыбака и поволокли к обрыву. Простолюдины, взошедшие на рассвете на гору Карум-де, благоговейно замерли: суд вершится. Кто-то прошептал, успокаивая себя:

— Божий суд справедлив…

— Смилуйся, Истинный! Я не винова-а!.. — причитания рыбака превратились в крик, и крик падал и падал, пока не оборвался далеко внизу ударом и плеском.

Вода из треснутого рыбацкого кувшина все лилась на землю у корней и стекала прочь — дерево Силь не приняло жертвы.

Чем провинился рыбак, Ниме Акану не знал: Старейший не счел нужным просветить своего верного шпиона. Зато не поленился напомнить, что бывает с теми, чья служба не угодна единственному живому богу Полуденной Марки: Старейшему жрецу Истинного.

Только когда кувшин рыбака опустел, Ниме оторвал взгляд от единственного бутона на обращенной к востоку ветви груши и повернулся к Старейшему. В нос снова ударило ладаном: за восемь лет отсутствия на островах он отвык от всепроникающего запаха, угодного Истинному. Тлен и ладан. Родина…

— Пора, сын мой. — По бледным губам Старейшего скользнула улыбка. — Истинный ждет.

Полы черного циу из козьей шерсти, воплощение скромности и благочестия, но дозволенного лишь Высочайшим и жрецам цвета, развевались вокруг худых ног и хлопали на ветру, как упущенный парус. Казалось, сухонького старичка сейчас унесет в небо, и лишь высокий посох, словно вросший в скалу, помогает ему удержаться на земле.

— Благодарю тебя, отец мой.

Ниме поклонился, проведя рукой по вышитому мечу на левой стороне циу. Его одеяние из шелка было самого темного цвета, почти как ночное небо, но не черным.

Старейший выглядел в точности как всегда — сколько Ниме себя помнил, он не менялся. Ничто не менялось здесь, в стране мертвого бога. Чайки над морем все плакали над судьбой рыбака. Старейший шептал благословение. Ниме почтительно внимал.

Дослушав, он выпрямился и неспешно приблизился к дереву. Все веточки были целы, ни одна не обломилась за тысячу лет. Ладан. Тяжелый и сладкий запах смерти. Блеск акульего клея — каждое полнолуние, когда ночью светло, жрецы покрывают дерево слоем прочным, как алмаз. Запаха клея не различить за ладаном, а блеск… что блеск, если людям нужно чудо? Никто не увидит, что бутон священного дерева Силь сделан из шелка, а увидит — промолчит. Обрыв над Красной бухтой вот он, рядом.

Сохраняя благочестивое выражение лица, Ниме обошел дерево и осторожно наклонил кувшин. Вода полилась тонкой струйкой, сразу впитываясь в землю. Ниме лил осторожно, чтобы не попасть на масляно отблескивающие участки, оставшиеся там, где земли коснулась вода из кувшина рыбака. Состава той жидкости, что жрецы капают в кувшины «виновным», он не знал, зато был уверен, что сегодня его вода чиста. Старейшему нет смысла вызывать его с континента, не дождавшись выполнения задания, чтобы убить. Нерационально. А Старейший никогда ничего не делает зря.

Последняя капля впиталась, Ниме выпрямился и глубоко вдохнул сладкий холодный воздух. Шпион еще нужен Старейшему, забери его Хисс. Хисс? Ниме спрятал усмешку. Полжизни на континенте не прошли даром.

— Ты нужен Истинному, — одними губами шепнул Старейший. Острые зубы сверкнули на смуглом, похожем на сушеный чернослив, лице. — Идем, сын мой, тебе…

Старейший отвернулся, не окончив фразы, и направился к опоре канатной дороги. Мертвый бог требовал, чтобы каждый нес воду для полива священного дерева сам и поднимался на вершину своими ногами, но ничего не говорил о спуске.

Вслед за жрецом Ниме залез в гондолу, сел на низкую лавку и взялся за бортик. Привычный с детства пейзаж всякий раз заставлял его затаить дыхание. Мертвый бог выбрал для переселения с Дымной Горы самое красивое место в мире: спину Черепахи, центрального острова архипелага Акулий Плавник. Отсюда острова, разбросанные по синей глади, казались изумрудами причудливой формы, оправленными в золото пляжей и украшенными вкраплениями бирюзы — озерами и лагунами. Сотни кораблей-игрушек сновали по морскому шелку, на палубах суетились человечки. У подножия горы Карум-де пенились сливовым и абрикосовым цветом Потаенные Сады Владетеля. Благодать!

Ниме усмехнулся. Нарядна страна мертвого бога, но мало кто знает, что у неё внутри.

— …с водой неси молитвы твои, и услышу я, — размеренно шептал Старейший слова канона: он всегда с трудом переносил гондолу, но никогда не тратил лишних двух часов на спуск по тропе в носилках. — А когда падет под ударом лжи обитель моя, приду в новый дом к детям моим…

Шепот Ниме пропускал мимо ушей — канон каждый житель Марки знает наизусть, и он не был исключением, хоть и полжизни притворялся сашмирцем. Он пытался угадать, что же Старейший захочет от него в этот раз: завербовать главу Конвента? Принести голову хмирского Дракона? До сих пор все, что обыкновенному человеку показалось бы невыполнимым, Ниме удавалось. Но он не был обыкновенным. Старший сын Высокого рода — не какой-то рыбак. Гибкий ум, первая ступень воинского искусства, удача и доля драконьей крови, что еще нужно? Да, когда-то его мать была магом воздуха. До тех пор пока Охотники не взяли корабль, на котором она путешествовала, и не надели на нее рабский ошейник, отдавший творящую силу законному владельцу — мертвому богу Каруму. Или Старейшему… не просто так он живет уже две сотни лет. А сама сашмирская красавица приглянулась наследнику рода Акану и стала послушной женой. Только Высокий может себе позволить взять в жены чужеземку, и только Высокие знают, что дети от чужеземок рождаются куда крепче, умнее и удачливее прочих, пусть и не бывают магами: вся сила принадлежит богу. Или совету Девяти.

Взгляд Ниме сам собой обратился к Старейшему. Тот сидел с закрытыми глазами и беззвучно шевелил губами. Сухие руки вцепились в борта гондолы, словно он боялся. А может быть, и в самом деле боялся, но даже свой страх использовал рационально: слабость, показанная открыто — уже сила. В этом Ниме убедился еще давно, когда добывал для Старейшего записи шаманских ритуалов. То задание стоило ему седых волос и кошмарных снов, не говоря уже об остатках веры в истинность Карума. Не может быть истинным бог, дети которого — зурги. Но мертвый бог куда лучше живого: он не обвинит своих жрецов во лжи.