Какая-то молоденькая медсестра пыталась ее уложить, удержать в горизонтали, что-то постоянно твердила, про нельзя и прочее.
— Моя дочь!?! Где она? Приведи ее, пожалуйста! — это все, о чем сейчас она могла думать, ощущая, как ее начинает трясти. Пикали датчики. Врач велел ее успокоить.
— Дом не место для ребенка! Рэм позаботиться о ней! Ты давай, помоги врачам! Не оставляй мне ее, слышишь?! — усмехнулся, а самому страшно глядеть, как ее заживают, как током пытаются реанимировать, как ее трясет на столе и пулю достают, считай на коленке, алкоголем промывая рану и прижигая ее потом. Ее вой, будто подбитой собаки, рывки рваные дыхания, как ножом по сердцу, да он бы сейчас, если б помогло и руки был лишился, лишь бы не видеть ее боли. Но он не может себе позволить показать, как ему больно, как ему страшно и что будет с ним, если она не выкарабкается!?!
— Сделай вид, что за ребенком идешь или это все напрасно! — положив руку на плечо скажет док и он понимает, но оставить ее здесь и куда-то пойти выше его сил.
— Дочь? Приведи ее! — она снова вырывается из этого морока, из этой боли. — Дочь! Где мы? Где она?
— Я проведу, а ты подождешь?! И не уйдешь! — он серьёзен, как никогда. Это не важно, чего ему будет стоить, просто отойти от нее, не то, что за порог. Но торг уместен именно сейчас и именно с ней.
— Да, куда я… — улыбнется и скривится от боли, неузнаваемо обводя глазами комнату и лица, снова теряя сознание и реальность. — Дочь! — сжимая зубы, пока что-то острое и горячее прикладывают к ране и шипит кожа от соприкосновения, отключается сознание и она забывается. На всю комнату воняет жареным мясом, кого-то выворачивает из молоденьких, другая поможет выйти и останутся они втроем с доком.
— Жить будет! — похлопывает по плечу док. — Пару дней покоя!
— Шутишь, да? Тут к утру такой балаган соберётся, в каждую дырку за лезут. — он все еще держит ее за плечо и за руку, пальцы занемели.
— Стиральной помещение или хотя бы повязку поменять через пару-тройку часов. Синяки не оставишь? — кивая на его побелевшие пальцы. — Выдохнуть здоровяк! Обошлось!
— Да, если бы! Ты не глухой, ее искать будут!
— Ну, искать будут женщину с ребенком, но не по отдельности! — как бы между прочим, просто говоря в слух, пока снимает перчатки и халат, моет руки. — Инсценировку сделать не проблема, с документами сейчас возможно, а их по одной, меньше внимания к персонам.
— Кто возьмётся? — обдумывая, возможность, идея была не плоха.
— Ну, ее я могу вывезти, хоть сейчас! Мне все равно в город надо! И твой балаган мне не очень, сестер хватит на царапины. Если есть, куда ее спрятать!
— Слышал же без дочери…
— Скажи потерялась, пока с ней возился! Найдешь и непременно до ставишь!
— Ты не знаешь эту женщину! Она же горы свернуть за ребенка!
— На данный момент, могу сказать только одно, сейчас и ближайшие несколько часов, она ничего не свернет! А потом будет еще несколько дней, это я гарантирую!
— Говори, чем помочь! — он знал, что пожалеет об этом, но сейчас он спасает ей жизнь, да ее этой мелкой, об остальном подумает, чуть позже.
Так на утро женщины и не было в этом доме. Машина с водителем и двумя пассажирами отогнали в другое место и там подстроили аварию со смертельным исходом, максимально приблизив к исходным данным.
Сейчас, много лет спустя, она возвращалась на эти земли другим человеком. Землями управляла женщина Руфь, еще одна внебрачная дочь, связь с которой доказать было бы не возможно, с тем, мужчиной, что когда был владельцем и спас ей жизнь, ей и ее дочери, хоть и вышло с дочерью не так, как планировалось. Но именно это место выбрала Маргарита, как безопасное место встречи, правда, не было уверенности, что она доберется сюда в ближайшее время.
Глава 20. Ночь и утро Аяза и Марго
— А что с тобой случилось? — они шли от псарни, где забрали все щеночков в ее подол платья и он поддерживал, и помогал нести их в тайник, надеясь, что их не найдут и не раздадут завтра.
— В аварию попали! Звучали глухие хлопки и какие-то дяди нас вытаскивали из машины. — Они шли по темноте, Аяз хорошо ориентировался и нужную железную нишу нашел, отодвинул почти бесшумно, показывая ей тайник.
— Было страшно? — помогая ей и придерживая подол, не уронить щенков и поудобнее расположиться на соломе.
— Что маму не увижу! — она немного кивнет и скривится от боли, он не заметит в темноте, хотя глаза уже привыкли. — Но она появилась и дяди упали. — Малыши сбились в кучу, Аяз пополз закрывать нишу обратно, так их долго никто не найдет.
— Дяди не падают! — немного со знаем дела. — Их не так просто уронить. — Она снова пожмет плечами, лишь бы головой не делать резких движений.
— А эти упали! А потом мама в машину нас посадила и велела водителю ехать. Мы ехали и ехали. Вокруг так темно становилось, а потом, потом мы оказались здесь и дядя увел ее в дом. — стало грустно и немного тоскливо, Аяз лег и голову ей на колени положил.
— Ты спать не будешь? — вроде, спашивая можно ему на ее коленях полежать, она не была протрв, запуская пальцы в его мягкие и немного вьющиеся темные волосы.
— Мне пока нельзя спать, дядя, что встречал нас, так сказал! А твоя мама, где?