Я смогу!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борька еще совсем мальчишка. Он в полном восторге от всего: скелет, пауки, кобра… Сильно обижается, что раньше ему ничего не рассказывали. Он ведь могила, никогда, ничего, никому. Когда открыли дверь в тайник, у Борьки вообще глаза на лоб вылезли. Целый подвал антиквариата. Такая красота – продавать категорически нельзя. В подвале держать тоже нельзя. Жить среди всего этого тоже нельзя, страшно испортить. Что делать? Одна дорога – в музей. Сосновский музей только залатали после взрыва, отстроить и расширить пока не получилось, руки не дошли. Борька дал честное пионерское, что не отстанет от отца, пока деньги на новый музей не выбьет. Это же государственное дело.

На полу знаков вроде бы нет. Стены подвала все заставлены мебелью. Отодвинули один шкаф, вроде бы на стене действительно что-то нарисовано. В руководстве написано: «Меньше – теплее». Значит, знаков должно быть несколько, и «золотой ключик» там, где самый маленький значок. Объем работ по расчистке стен огромный. Пришлось звать Кольку и Пашку. По общей просьбе детей позвали еще и Никиту. Надо ли говорить, что прекрасные половины мужчин и дети явились в полном составе. Смотрю – Люсенька довольна. Рядом с ней все три мушкетера: Глебка, Тошка и Максик. Хорошо, что народу пришло много. Колька построил нас в цепочку, и мы стали поднимать из подвала содержимое шкафов: посуду, люстры, старую одежду. К вечеру вроде бы все подняли. Очень устали, но никто не ушел и не предложил отложить работы на завтра. Поужинали, и мужчины стали двигать шкафы. Рисунков на стенах было полно. Выглядели они, как орнамент. Размер орнамента менялся, в каком-то месте он стал совсем тоненьким и прервался. Юрка осмотрел кусок стены, где рисунков не было, и на одном кирпиче нашел какую-то странную отметину. Не поймешь, то ли щербинка, то ли рисунок. Юрка сфотографировал и орнамент, и странную отметину. На следующий день Вадим с Юркой поехали в монастырь. Юрка решил показать фотки настоятелю.

По рассказам, настоятель, как увидел фотографии, молча подошел к иконе Спаса, встал на колени и минут десять молился – благодарил Господа. Настоятель с ближайшими помощниками решил ехать к нам в усадьбу сразу же, не откладывая. С собой настоятель взял две вещи: старинный перстень-печатку и большой ключ. Рисунок на перстне оказался идентичен странной отметине на стене. По легенде именно этим перстнем было опечатано место схрона монастырских ценностей.

Опечатанное старинной печатью место мы нашли, что делать дальше, где искать «святая святых»? Колька принес перфоратор и удалил один пробный кирпич из кладки. За кладкой появилось железо, не исключено, что железная дверь. Мужчины по очереди стали вынимать кирпичи, и скоро мы оказались перед массивной дверью. Замочная скважина впечатляла. Настоятель достал ключ. Ключ как раз подошел к скважине, но не поворачивался. Замок за сто лет заржавел. Напряжение достигло апогея. Юрка сбегал к себе и принес специальную жидкость, которая помогает замкам обрести вторую жизнь. Капнули в скважину жидкости – ничего, еще раз – ничего. Наконец, наверное, после десятой капли ключ потихонечку начал поворачиваться. Дверь в «святая святых» открыл настоятель. В относительно небольшой комнате мы увидели многочисленные сундуки и ящики. Они стояли друг на друге. Один из монахов, сопровождавших настоятеля, подошел и открыл один из ящиков. Сразу же вспыхнули драгоценные камни, которыми украшены оклады икон. Настоятель даже заплакал. Круг замкнулся. Пришло время монастырским ценностям возвращаться домой.

Перевозить ящики в монастырь решили той же ночью, срочно, пока слух о найденных сокровищах не дошел до ушей не совсем честных людей. Настоятель считал само собой разумеющимся, что перевозить ящики в монастырь должна братия. Колька настаивал на серьезной охране. Настоятель не хотел лишних глаз и ушей. Кончилось тем, что к нашей усадьбе подогнали монастырский грузовик, туда монахи погрузили ящики. Колька, Манечка и Пашка надели камуфляж, взяли оружие и сами сопроводили грузовик в монастырь в качестве охраны. Дети еще ни разу не видели Манечку в камуфляже и при оружии. На фоне последних невероятных событий трудно было ждать, что что-то еще может произвести сильное впечатление. Манечка произвела.

Мишка

Одну загадку мелкие разгадали, но сразу появилась другая: как монастырское имущество могло попасть к нам в усадьбу, если Леонид Львович уехал в Париж еще до начала Первой мировой войны? Тогда еще никаких гонений на монастыри не было. Мы с Танькой решили отойти в сторону и дать дорогу мелюзге. Действительно, нам в детстве повезло, имущество Леонида Львовича все-таки нашли при нашем непосредственном участии. Вот Борьке объяснить, что надо дать мелким порулить, очень трудно. Он бьет копытом. Забыл про все проекты, про ресторан, спит и видит какую-нибудь тайну раскрыть. Нам с Танькой Борьку отчасти жалко. Скучная у него жизнь. Борьку от его ресторана и ошивающихся там ВИПов давно с души воротит.

Дядя Юра принес из архива переписку Леонида Львовича с момента отъезда из усадьбы. Как люди раньше жили без мыла и мобильников? Сидели и строчили письма. По-моему, Леонид Львович строчил письма без перерыва. Строчил и строчил. Писем оказалась тьма тьмущая. Только такие энтузиасты, как дядя Юра, могут прочитать их все. Естественно, что в архиве письма были отсортированы по датам. Решили рассортировать их по новой схеме: по адресату. Борька с мелюзгой принялись за дело. На третий день фортуна повернулась лицом к Борьке. Он нашел письма, проливающие свет, как монастырское имущество могло попасть к нам в усадьбу. В конце 16-го года Леонид Львович вступил в переписку с тогдашними отцами города Сосновска и монастырским начальством. У Леонида Львовича нижайше просили разрешения устроить в его усадьбе госпиталь для раненых в Первой мировой войне. Все хлопоты по обустройству госпиталя взял на себя монастырь. В усадьбу завозили кровати для раненых, какую-то мебель и медицинское оборудование. Естественно, вместе с кроватями могли привезти и спрятать в тайник ящики. В письме Леониду Львовичу из монастыря были слова: «Будем действовать так, как договорились перед Вашим отъездом. Ваши просьбы относительно Вашего имущества не забыты». Что же получается? Мы думали, что в подвал мебель и все такое прочее убрал Леонид Львович с сыновьями перед отъездом, а выходит, что это сделала братия перед революцией, когда стало очевидно, что Леонид Львович надолго задержится в Париже. Теперь ясно, каким образом удалось все сохранить в тайне. Монахи – не самые разговорчивые люди на земле. Почему-то мне кажется, что предок Недельского – конюх – ничего не знал, иначе бы мы ничего не нашли.

Дядя Юра посетил сосновский архив. Да, действительно, перед революцией хотели обустроить в усадьбе госпиталь, но октябрь 17-го года спутал все планы. Госпиталь так и не был открыт. Дядя Юра поехал в монастырь. Там тоже ломали голову, как монастырское имущество попало в усадьбу Немчиновых. Судя по всему, только то, что его вывезли с территории монастыря, позволило сохранить святыни. Нас всех пригласили посмотреть найденные предметы. Их выставили в помещениях монастыря, куда простым смертным доступа нет. Да, есть на что посмотреть. Я не специалист, но, по-моему, некоторые вещи имеют не только баснословную ценность, выраженную в денежных знаках, но и огромную художественную. Очень красиво!

Наконец, в сосновских средствах массовой информации сообщили, что найдены монастырские сокровища, считавшиеся ранее утраченными. То, что их нашли у нас в усадьбе, конечно, не упоминалось. Показали несколько кадров, которые снял дядя Юра. Показали, как настоятель открывает дверь, а потом один из сундуков. На молебен по поводу обретения утраченных ценностей пришло пол-Сосновска. Часть найденных вещей выставили в трапезной для всеобщего обозрения. Охрану дядя Коля организовал самую надежную.

Люся

Самое интересное лето в моей жизни кончилось очень быстро. В Москву ехать совершенно не хотелось, тем более что ключ для расшифровки первой части мемуаров Леонида Львовича мы пока не нашли.

Первого сентября мы поехали с мамой в школу на метро вместе. Я надела платье, которое мне подарила тетя Надя специально к началу учебного года. Я себе в нем нравлюсь. Вместе с ботинками на толстой подошве выгляжу просто классно. Папа с дедушкой морщатся, им нравятся изящные туфельки, но ничего, терпят. У мамы первого урока не было, и она присутствовала на линейке не как учитель, а как моя мама. Мне это очень понравилось. Если честно, мне было страшновато, а рядом с мамой ничего. Мы с мамой стояли в школьном дворе немного в стороне от ребят, так как я никого еще не знала. Все девчонки, как я и думала, были в рваных джинсах, изображали из себя богему. Смешно! Сначала надо научиться хорошо рисовать, а потом уже что-то из себя изображать. Я так считаю. Последней подошла девчонка, мало того, что в рваных джинсах, но еще и с пирсингом. Ее мама, как увидела меня, сразу стала девчонке мозг выедать, что ей тоже надо было платье надеть.

– Яна, посмотри, какое у девочки платье, я тебе говорила, что в платье надо идти, а ты все упрямишься. – Девчонка глянула на меня и процедила: «Отстой!».

– Ничего себе отстой, я такое в коллекции «Надин» видела.

– Тоже скажешь, в коллекции, платье – с рынка. Точняк!

Тут к нам подошел Петр Николаевич и позвал нас на линейку. Оказалось, что мы с Яной будем учиться в одном классе. После линейки, когда мы пришли в класс, Петр Николаевич представил меня ребятам, рассказал, что раньше я жила в Сосновске, и попросил ребят помочь мне освоиться.

На первом уроке был русский, все прошло тихо, спокойно, вспоминали дурацкие правила, которые проходили в прошлом году. На втором – была литература. Учительница долго говорила о поэзии, а потом начала заставлять всех подряд читать стихи. Большинство читало какую-то ерунду, типа рэпа. Только один парень, Арсений, ничего себе такой, прочитал «Незнакомку» Блока. Я даже удивилась, обычно мальчишки такими стихами не интересуются. Я заслушалась и не заметила засаду. Следующей стихи попросили прочитать меня. Я знаю много стихов, но раньше никогда не читала их вслух. Тетя Света всегда просила меня просто написать текст на листочке. Я встала и лихорадочно стала думать, что мне такое прочитать. Пауза затянулась. Кто-то сказал: «Она говорить не умеет, она же блатовая, у нее мать в нашей школе работать будет, потому ее и взяли».

–– Не, просто они в ее Зажопинске про стихи слыхом ничего не слышали.

–– Не в Зажопинске, а в Мухосранске. – Все ребята стали смеяться.

–– Ребята, у нас урок литературы, а вы используете нелитературные выражения. Это недопустимо. – Учительница вроде как решила осадить ребят. Так мне сначала показалось, но потом она понесла пургу даже более обидную, чем ребята: «Всегда можно найти литературные слова для выражения своих мыслей. Например, Федор Николаевич Достоевский в своем романе «Братья Карамазовы» не употреблял нелитературных выражений, он назвал пыльный, провинциальный город Скотопригоньевском…».

–– Я не из Скотопригоньевска, я из Сосновска, – я собрала все свои силы, чтобы не разревется. Тетя Света мне много раз говорила, что, когда тебе говорят что-то обидное лучше не ругаться в ответ, а прочитать соответствующее стихотворение. Очень часто не в бровь, а в глаз получается. Я вдруг поняла, какие стихи должна прочитать.

–– Я прочитаю не одно, а два стихотворения Федора Ивановича Тютчева, – объявила я и начала читать:

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется,

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

Оказалось, что читать стихи не так трудно. Я пояснила, что это первое стихотворение, а сейчас я прочту второе:

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется