Зарождение войны. Борьба прогрессивных сил за сохранение мира.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Японские оккупанты.

Чтобы запугать народные массы и ускорить переход буржуазно-помещичьего крыла гоминьдана в лагерь контрреволюции, корабли Англии и США подвергли жестокому обстрелу Нанкин.

Одновременно китайские милитаристы организовали серию антисоветских провокаций. Эти акции послужили сигналом к контрреволюционному выступлению военного лидера гоминьдана Чан Кай-ши, перешедшего на сторону помещиков и компрадорской буржуазии. 12 апреля по его приказу была учинена расправа над рабочими Шанхая. Контрреволюционные перевороты произошли в Нанкине, Ханчжоу, Нинбо, Аньцине, Фучжоу и завершились созданием в Нанкине право-гоминьдановского правительства во главе с Чан Кай-ши. Гоминьдан из партии единого национального антиимпериалистического фронта превратился в реакционную буржуазно-помещичью партию.

Лозунг чанкайшистской реакции: «Народ всей страны, вооружайся, чтобы единым фронтом выступить против России». 1929 г.

После прихода к власти Чан Кай-ши борьба империалистических государств за сферы влияния в Китае вступила в новый этап. Соперничество между ними развернулось за контроль над гоминьдановским правительством. США и Англия заявили о широкой политической, финансовой и экономической поддержке Чан Кай-ши. В Нанкин начали прибывать многочисленные американские экономические миссии; при гоминьдановском правительстве появились советники Вашингтона. Чан Кай-ши стал ориентироваться на Америку, от которой рассчитывал получить займы, экономическую помощь и военную поддержку в борьбе против своих конкурентов.

В целом ситуация в Китае к этому моменту характеризовалась спадом революционной волны, консолидацией реакционных сил, укреплением позиций гоминьдана. Правительство Чан Кай-ши проводило открытый террор против коммунистов, рабочего и крестьянского движения.

Коммунистическая партия Китая приняла решение организовать вооруженный отпор реакции, для чего взяла курс на создание Красной армии, революционных баз на юге страны и расширение партизанского движения.

В начале 30-х годов в руководстве КПК образовалась «левая» авантюристическая группировка во главе с Ли Ли-санем. Она считала, что мировая война обеспечит «взрыв мировой революции», «подтолкнет революцию в Китае». Ли Ли-сань и его сторонники жаждали военного столкновения Японии с СССР, которое должно было возникнуть из «восстания в Маньчжурии». Этот провокационный план поддержал фронтовой комитет во главе с Мао Цзэ-дуном. Авантюристическую линию в руководстве КПК сурово осудил Коминтерн[263].

Активизация партизан, частей и соединений Красной армии серьезно беспокоила Чан Кай-ши и его окружение. В ноябре 1930 г. они организовали первый поход с целью подавления революционных сил, который, однако, оказался безуспешным. Потерпела поражение и вторая экспедиция. Окончился крахом третий поход с участием 300 тыс. гоминьдановцев в июне 1931 г., а также и все последующие походы.

Империалистические государства внимательно следили за развитием событий в Китае, где так сложно переплетались англо-американские, американо-японские и англо-японские противоречия.

Важные экономические позиции в Китае занимала Англия; к 1931 г. ей принадлежало 36,7 процента всех иностранных инвестиций в Китае. На долю Японии приходилось 35,1 процента, США и Франции соответственно — 6,1 и 5,9 процента[264]. Около 40 процентов английского капитала в Китае было вложено в торговлю и банки. Основной капитал английского «Гонконг-Шанхайского банка», занимавшего особое положение в экономической жизни Китая, составлял 50 млн. гонконгских долларов. Банк предоставлял Китаю займы, хранил средства, полученные в счет таможенных и соляных пошлин. Немалую роль играли и другие английские банки, находившиеся в этой стране.

Большая часть английских капиталовложений в Китае приходилась на горнодобывающую промышленность. Англичане контролировали два крупных предприятия: «Бэйпинский синдикат» и «Китайскую машиностроительную и горную компанию», которые имели исключительное право на добычу угля, железной руды, сооружение железных дорог, верфей. В Шанхае, Амое и Тяньцзине было несколько английских машиностроительных и судостроительных заводов. Под контролем англичан находились Шанхай-Нанкинская, Шанхай-Нинбоская, Кантон-Коулунская, Пукоу-Цзинаньская и некоторые другие железные дороги. Британский капитал играл важную роль и в торговом судоходстве страны: к концу 1930 г. более двух третей внешнеторговых перевозок Китая и около одной пятой перевозок речного флота приходилось на английские суда.

Британских предпринимателей больше всего интересовали район бассейна реки Янцзы и провинции Гуанси и Гуандун, где концентрировалась большая часть их капиталовложений. На Шанхай, в котором проживало более 10 тыс. британских подданных (всего в Китае их было около 13 тыс.) и располагались главные конторы английских банков и компаний, приходилось около трех четвертей всех английских инвестиций.

Англичане занимали прочные позиции и в Южном Китае, особенно в Гонконге и Кантоне. Через Гонконг, один из крупнейших портов мира, проходила значительная часть экспорта и импорта Китая.

Гораздо меньше английский капитал был заинтересован в Северо-Восточном Китае (Маньчжурия), где инвестиции его не превышали 3–4 млн. фунтов стерлингов, то есть менее 3 процентов всех иностранных капиталовложений в Маньчжурии[265]. Доля Англии во внешней торговле Маньчжурии также была невелика.

Великобритания имела в Китае широкую сеть военных баз (7 тыс. английских солдат и 365 офицеров)[266]. В 1929–1930 г. в китайских водах находилось одновременно 40–50 английских военных кораблей, в том числе 5–6 крейсеров, 1 авианосец, 8 эсминцев и 18 канонерских лодок[267]. Опираясь на военно-морскую базу Гонконг, англичане контролировали морские подступы ко всему Южному Китаю. Под их неослабным контролем находились также Шанхай и река Янцзы. 17 марта 1930 г. министр иностранных дел Великобритании Гендерсон заявил в палате общин: «Численность и размещение английских гарнизонов в Китае соответствуют рекомендациям наших военных советников»[268].

В Северо-Восточном Китае особенно сильны были позиции Японии. Здесь находилась большая часть всех ее капиталовложений в Китае. Крупнейший банк «Иокогама спиши бэнк» открыл в Маньчжурии шесть отделений и совершал значительную часть валютно-расчетных сделок.

Большая часть чугуна, железной руды и угля из этого района поставлялась в Японию. К 1931 г. основные командные экономические позиции в Северо-Восточном Китае находились в руках японских монополий. Крупнейшее объединение, управлявшее Южно-Маньчжурской железной дорогой, имело свои склады, паровозный завод, флотилию, пристани, угольные шахты, газовые и лесопильные заводы, доменные печи и т. д. Концерны Мицуи, Мицубиси, Окура, Ясуда, Сумитомо являлись обладателями акций Южно-Маньчжурской железной дороги. Япония занимала первое место во внешней торговле Маньчжурии, которая была важным источником сырья. В 1930 г. на долю Японии приходилось 96,9-99,9 процента всего экспортированного из Китая чугуна и железной руды, 70,5 процента каменного угля, 88,5 процента шелковых коконов, 78 процентов хлопка.[269] [Карта 2]

Позиции США в Китае были более слабыми в сравнении с Англией. Но предприниматели США, активно наступая, увеличивали вложения капитала в китайскую промышленность. С 1913 по 1930 г. их инвестиции возросли в два раза. В Китае действовали семь американских банков. Важнейшими из них были «Международная банковская корпорация» (филиал банка «Нейшнл сити») и «Азиатская банковская корпорация».

С каждым годом увеличивалось количество американских фирм. В 1929 г. авиационная компания США заключила с Чан Кай-ши контракт на китайско-американскую почтовую связь и получила право на эксплуатацию трех основных авиалиний: Шанхай — Ханькоу, Нанкин — Бэйпин (Пекин) и Шанхай — Кантон.

Экспансия США распространилась и на Маньчжурию. В 1929 г. «Нейшнл сити» принял решение о создании в Харбине филиала с 27 отделениями по всему Северо-Восточному Китаю. В 1930 г. была организована американо-китайская авиационная компания, пытавшаяся получить концессию на авиалинию Мукден — Харбин. Против этого решительно выступили японцы, и американцы вынуждены были отступить.

К концу 20-х годов США заняли более прочные позиции в Шанхае в долине реки Янцзы. Особенно преуспев в области торговли, они намного опередили Англию. Председатель американской торговой палаты в Шанхае С. Френч заявил спустя год после прихода к власти Чан Кай-ши: «Америка крайне нуждается в значительно более широком выходе для ее продукции… Мы должны сделать все от нас зависящее для сохранения и расширения доли Америки в этом грандиозном потенциальном рынке Азии»[270].

Однако экспансионистские устремления Вашингтона встретили ожесточенное сопротивление со стороны Лондона и Токио. Борьба за господство в Китае приняла напряженный характер и явилась одной из главных причин того, что американские монополисты и военные стратеги стали считать Японию главным врагом США в Азии.

В 1924 г. был утвержден план военных действий против Японии, получивший название «Оранжевый план». Он оставался в силе до 1938 г. Основная его идея заключалась в создании превосходства военно-морского флота США над японскими силами в западной части Тихого океана и укреплении Филиппин как плацдарма для удара по Японии с юга.

А тем временем Япония продолжала свою линию в отношении Китая. В январе 1927 г. министр иностранных дел Сидэхара выступил перед парламентом с речью, которая определила позицию японской дипломатии в китайском вопросе (она была названа дипломатией Сидэхары). Японский министр обосновал необходимость установления между Китаем и Японией «особых отношений», «сосуществования и сопроцветания». При этом получение особых прав японцами в Китае должно было произойти путем договоренности с местными лидерами[271].

В то же время государственный секретарь США Келлог в инструктивном письме посланнику США в Китае Муррею рекомендовал изыскать пути и средства для защиты принадлежавших США прав, учитывая «невозможность в настоящее время использовать сухопутные войска и военно-морской флот Соединенных Штатов»[272].

Соединенные Штаты Америки стремились добиться экономического господства во всем Китае. Япония, уступая США в экономической мощи, не могла поставить перед собой такую задачу. Ее правящие круги решили прибегнуть к традиционному для них методу — недостаток экономических возможностей компенсировать военной силой. В связи с этим они отводили первое место Северо-Восточному Китаю. Японские монополисты хотели превратить этот район в свою сырьевую базу и использовать его в качестве стратегического плацдарма для нападения на Китай и СССР. В приговоре Международного военного трибунала для Дальнего Востока по делу главных японских военных преступников второй мировой войны подчеркивается: «В японских военных планах захват Маньчжурии рассматривался не только как этап в завоевании Китая, но также как средство обеспечения плацдарма для наступательных военных операций против Советского Союза»[273].

16 апреля 1927 г. генерал Танака подверг резкой критике позицию Сидэхары. Он считал ее слабой и призывал к «великому обновлению» политики Японии в отношении Китая. На следующий день кабинет Вакацуки пал. Танака, придя к власти, объединил в своем лице два важнейших поста — премьер-министра и министра иностранных дел. Отбросив «слабую дипломатию Сидэхары», он начал проводить более решительную политику: на рейде Шанхая появилась японская эскадра, а в провинции Шаньдун высадились японские войска.

В июне 1927 г. начальник штаба Квантунской армии представил меморандум с планом захвата северо-восточных провинций Китая, в котором предусматривалась экспансия и в Монгольскую Народную Республику. Если же Китай, указывал он, воспротивится такому развитию событий, вопрос должен решаться силой. Премьер полностью разделял эти взгляды и неоднократно подчеркивал «уникальность» связей Японии и Маньчжурии. Завоевательная политика правительства Танаки в отношении Юго-Восточной Азии была конкретизирована на Восточной конференции руководителей военного министерства, генерального штаба, Квантунской армии и видных японских дипломатов.

[263] Коминтерн и Восток. Борьба за ленинскую стратегию и тактику в национально-освободительном движении (далее — Коминтерн и Восток). М., 1969, стр. 328–329.

[264] С. Remer. Foreign Investments in China. New York, 1933, p. 76.

[265] E. Gull. British Economics Interests in the Far East. New York, 1943, p. 146.

[266] Parliamentary Debates. House of Gommons. Official Report. Vol. 238. London, 1930, col. 1600.

[267] Parliamentary Debates, vol. 236, col. 1302.

[268] Ibid., col. 1686.

[269] «Вестник Маньчжурии», 1931, № 10, стр. 8.

[270] «Правда», 4 апреля 1928 г.

[271] Akira Iriye. After Imperialism. The Search for a New Order in the Far East, 1921–1931. Cambridge, 1965, p. 111.

[272] Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers (далее — FRUS). 1927. Vol. II. Washington, 1942, p. 382, 383.

[273] Цит. по: M. Рагинский, С. Розенблит. Международный процесс главных японских военных преступников. М. — Л., 1950, стр. 247.