— Не кого, а чего, — поправил его Эгберт.
— Это еще как?!
— В качестве мертвого тела.
— Стало быть, покойника? Трупа? — уточнил один из могильщиков.
— Да, — сказал господин барон. — И, желательно, в закрытом гробу. Ну, чтобы… чтобы не опознали.
— Уже успели, надо же! — вновь усмехнулся главный. — А с виду Вы, Ваше сиятельство, — ну, само миролюбие.
— И недотепистость! — засмеялся мальчишка-подручный, за что вновь схлопотал подзатыльник. Довольно-таки увесистый — у бедняги аж слезы из глаз брызнули.
— Ну, ежли кого Вы и пришибли — так, думаю, за дело. Человек вашего нраву и вашей наружности, ежли осерчает — так это уж держись! — с глубокомысленным видом произнес сир Моритус.
— А кого пришибли-то? А? Кого?! — загудели остальные. — Хвалитесь… то исть делитесь! Да-да, господин барон! Господь велит нам делиться! С ближними-то. Ага!
Они не сводили восторженных глаз с Эгберта. А некоторые смотрели на него уже… не со страхом, нет! с разумной опаской. «Хлипкий-то он, хлипкий, а чуть что не по нему: р-раз! — и готово! Не-а, нам на встречу с ангелами еще ранова-а-ато… Ишь, какой шустрик! Вот тебе и недотепа!» Они качали головами и пристально, сверху вниз и снизу вверх, рассматривали Эгберта.
— Ну-с, так где же тело? — «взял быка за рога» главный. — Новопришибленный… тьфу, пропасть! Я хотел сказать: новопреставленный. Ну, этот ваш труп. Свеженький! Ухгм! — И он зажмурился в предвкушении отличного барыша. Впрочем, иного-то и быть-то не могло.
— Да нет у меня никакого трупа! — отшатнулся Эгберт.
— Эх, господин барон, господин баро-он! — Сир Моритус приблизился вплотную. — Нехоро-шоо! Сначала заказ делаете, а потом, значитца, в кусты? Назад пятками? Да-а?! Не хор-ррошо-оо! Не по-р-рры-ыцарски!
Запах полусырого мяса с луком (сир Моритус обожал бифштексы), смешанные с винными парами, густым облаком окружили несчастного господина барона. Поневоле вдыхая столь «изысканные» (добавим — изрядно «перебродившие») ароматы, тот едва не отдал концы.
— Ну? — приподняв лохматую бровь и, в очередной раз, обдав Эгберта сложным «букетом» гастрономических «изысков», хмыкнул сир Моритус. На лице главного упокоителя ясно читалось: «Хоть ты и барон, хоть ты и жених, хоть ты и сиятельство, а морочить себе голову не позволю! Лучше уж сразу признайся…»
— Лучше сразу признаться, — вслух повторил он. — За разумную… м-мм…сумму мы это самое… в обчем, замнем. Быстро замнем! Для ясности.
— Разумную? — моргнул Эгберт.
— Да, но еще лучше — достойную. Разумеется, достойную нас, — осклабился он.
«Другие поумней были да посговорчивей, а этот… Совсем на барона не похож, бестолочь какая-то, — с досадой подумал сир Моритус. — Сколько живу, такого не встречал! Может, их где-то в особом месте выращивают? Ну, так и держали б там же, под замком. Чтоб, значитца, у добрых людей под ногами не путались!» И он едва не хрюкнул от внезапно подступившего злого смеха.
Эгберт молчал. Он и сам ужеготов был поверить, что либо сгоряча, либо сдуру, либо от отчаянья и впрямь кого-то там пришиб. Как шутило простонародье, «уговорил к святым на чарочку».
«Ценное время отнимает, а ничего не предлагает. Сколько уж мы тут зазря толчемся? И без толку, все, все без толку! — мысленно негодовал сир Моритус. — Лишает моих ребят их же кровных. Клянусь святым Януарием!»
— Да нет у меня никакого трупа, — наконец, произнес господин барон. — Нет и никогда не было.
Лица его слушателей разом вытянулись, погрустнели и (ох!) поскучнели.
— Кхе-кхе! — нехорошим голосом сказал сир Моритус. — Кха-кха! М-да-а! Ухгм!
— Я хотел всего лишь просить вас, господа, вывезти меня — понимаете, меня?! — в качестве трупа.
— Не возьмем греха на душу! Вот как бог свят! — дружно отшатнулись могильщики. — Ни за какие коврижки то исть! И не просите, Ваше сиятельство! Не-е-эт! Себе — ох! — дороже!
— Дурачье, — с растяжечкой произнес главарь… то есть главный. — Господин барон — не какой-то там подлый самоубивец. Господин барон — он ведь хитрый и умный. Да, Ваше Сиятельство?! Господин барон, он ведь не мечтает о нашей погибели. Конечно же, нет! Он ее просто готовит! — усмехнулся пышноусый предводитель могильщиков. — Господин барон просто-напросто решил поразвлечься. И невесту свою поразвлечь — таким вот образом. Всего-то и навсего. А что? А ничего! Умно, очень то исть умно. Заба-авно!
Да не на тех напали, Ваше Сиятельство! Дураков и простаков среди нас и сроду-то не водилось! — подбоченился сир Моритус. — Пошли, ребята!
И вся банда… то есть братство послушно-покорно отправилось следом.
Эгберт с нарастающим удивлением, даже изумлением, следил за ними. Напряженные спины, ссутуленные плечи, опущенные головы. «Как с эшафота… Словно их только что помиловали, а они в это еще до конца не поверили. Хм…»