– Хватит базарить! – Кальцев вновь вскинул вверх дуло автомата и вновь нажал на спуск.
Похоже, выстрелы на местную публику действовали безотказно. Как и в первый раз, она притихла. Заместитель Нестерова не преминул этим воспользоваться:
– Преступники уйдут! Причем уйдут немедленно! – при этих словах Кальцев покосился на Томаса, и тому ничего не оставалось, как хмуро кивнуть. – Все! Решение принято! Приговор окончательный и бесповоротный. Я сам прослежу за исполнением. – Одинцовский разведчик в сердцах махнул рукой. – А теперь расходитесь. Приводим в порядок периметр.
Еще до того, как толпа сдвинулась с места, Леший начал действовать. Он схватил меня и куда-то поволок.
– Ты что, сдурел? – я вскрикнул, стараясь не застонать от боли.
– Сам сдурел, – прорычал мне приятель. – Шевелись. Забыл что ли? Рассвет! Через полчаса округа будет кишеть кентаврами. У нас не будет шансов.
– Да, конечно… – я почувствовал себя идиотом.
– Макс!
Кто-то крикнул мне вслед. Кто-то… Я точно знал кто и поэтому не обернулся. Что такого Томас мне может сказать, и что я могу ответить ему? Какую-нибудь банальность типа: «Прощай, друг… Я не хотел… Так получилось…». Ах, как трогательно. К черту! Не интересуюсь. Тут мне на глаза попалась знакомая зеленая куртка, и я сразу же позабыл о одинцовском лидере. Вот это действительно интересно. Вот с кем бы я сейчас и впрямь желал потолковать.
Леший тащил меня прямо на толпу, как раз в то самое место, где стоял этот местный Мальчиш-Кибальчиш. Вид у Лешего был грозный, и это еще мягко сказано. Встретишь такого на узкой дорожке, заикой останешься до конца своих дней. Не мудрено, что люди перед ним расступились. Когда мы проходили по живому коридору, мой ночной крестник оказался совсем рядом, и я не удержался. Схватил его за рукав, притянул к себе и глядя прямо в глаза поинтересовался:
– Ну… Как полетал, сынок? Понравилось тебе в брюхе у призрака?
Пацан рванулся от меня как от огня. Можно было подумать, что я сам на мгновение стал призраком. Я не стал его удерживать. Беги, голубь, и помни полковника Ветрова.
Когда мы уже практически вырвались из живого моря, я услышал еще один окрик:
– Дядя Максим!
Вот на этот голос я не мог не обернуться. Пашка изо всех сил пробивался к нам.
– Стой, Андрюха, стой! – я рванул Лешего за плечо.
– Да ты что… – Загребельный начал и осекся. Он тоже увидел парнишку. – Быстрее, пацан! – Заорал подполковник. – Парни, помогите ему. – На этот раз Леший обращался уже к двум своим бойцам, которые каким-то невероятным образом возникли рядом с нами.
Спецназовцы быстро справились с поставленной задачей, и уже через десяток шагов Пашка присоединился к нам.
– Меня Лиза послала, – отдуваясь, прокричал он. – Она знает, что вы живы. Вот я и принес…
– Молодей, – Леший выхватил из рук пацана свой вещмешок.
– Дядя Максим, но как же так? – из груди мальчишки вот-вот было готово вырваться рыдание. – Я слышал. Я все слышал. Они вас…
– Где Лиза? – я не позволил Пашке произнести грязное слово.
– В санчасти. Раненых много, и доктор попросил…
– Все ясно, – я задыхался от бега и боли. – Передай ей… Нет, не надо. Лучше поцелуй. Поцелуй за меня.
– Отдай ему аксуху, – прокричал Леший, который сейчас был весьма далек от всяких там нежностей и сентиментальных чувств.
– Что? – не поверил я своим ушам.
– Отдай! Мои парни тебе настоящую пушку принесли.
Я не видел у сопровождавших нас солдат запасных стволов, однако спорить не стал.
– Павел, держи, – сорвав с плеча маленький автомат, я кинул его мальчишке. – Спасибо за все.
– Я с вами! – вдруг неожиданно заявил юный разведчик.