– Мне к электрикам. Если уйдут, самому мне не успеть.
– Максим, ну куда же ты? – Лиза поняла, что не сможет меня остановить и поэтому с мольбой подняла глаза на Лешего.
– Куда тебе, калечь?! Врач сказал…
– Да что он там мог сказать! – прорычал я. – Сам все знаю. На ребра повязку наложили? Да, наложили. Антибиотики и болеутоляющие кололи? Да, кололи. Все, больше для меня медицина ничего сделать не может. Дальше я сам… только сам.
Эти слова я произнес уже стоя на четвереньках. Теперь самое сложное. Теперь мне предстояло подняться на ноги.
– Упрямый черт! – Загребельный наклонился ко мне и ухватился за подмышку. – Лиза, помогай, страхуй. Тут сильно дергать нельзя, тут надо аккуратно.
Вдвоем они меня подняли. Боль конечно была, но ее не сравнить с той, что я чувствовал там, в ангаре. Но даже тогда я делал свое дело, и как выяснилось не напрасно. Так что теперь мне, как говориться, сам бог велел.
Оказавшись на ногах, я понял, что из одежды на мне только трусы да окровавленные бинты. Мне сейчас, естественно, наплевать, могу и в трусах, но только вот люди не поймут, подумают псих и начнут шарахаться.
– Где б одежонку раздобыть? – я обратился сразу к обоим моим помощникам. – Мне б хоть какую, можно даже не очень чистую.
– Ну, не знаю… – протянул Леший. – У меня подменки нет.
– Я найду, – пообещала Лиза. – Мне только время нужно. Совсем немного времени. – Девушка поспешила меня успокоить. – За полчаса обернусь.
– Вот что, девонька, пока ты там будешь бегать, пусть наш друг посидит, пообвыкнется с вертикальным-то положением, – Леший ногой подтолкнул табуретку так, чтобы та уперлась в стенку. – Мы его с таким трудом поднимали, не назад же теперь укладывать.
Когда я опустился на табуретку, Леший все равно продолжал меня придерживать.
– Давай, Лизок, двигай, а я тут его покараулю, чтоб не сбежал. – Андрюха подмигнул девушке.
– Ладно.
Лиза хотела уже уйти, но затем на секунду задержалась. Она приблизила свое лицо к моему и поцеловала, правда, в щеку. Устыдившись своей смелости, она тут же рванулась прочь и, опираясь о стену, пошла к двери. Я с болью глядел ей вслед. Когда Лиза вышла и уже не могла меня слышать, я спросил и Загребельного:
– Врач и вправду сказал, что это пройдет, что ей надо разрабатывать ноги?
– Врачи, они только затылки чешут и пилюли от поноса выписывают. А ноги обычно в армии разрабатывают.
Ответ туманный. Ни «да», ни «нет». Но я все понял.
– Значит, это твоя идея? Ты Лизу ходить заставляешь?
– Ноги у нее нормальные, целые. Так что пусть не сачкует и шевелит ими. По крайней мере, вреда от этого точно не будет.
– Леший ты Леший! – с улыбкой произнес я. – Спасибо.
– За что? Это же не подарок тебе. Это так… девчонку жалко. – Тут Загребельный встрепенулся, явно что-то вспомнил. – Кстати, насчет подарков. У меня для тебя один имеется. – Подполковник покосился в сторону своего вещмешка, который на пару с автоматом сиротливо ютился в дальнем пустом углу. – Сам сидеть сможешь? Тебя отпустить можно?
– Да уж как-нибудь, – я спихнул руку приятеля со своего плеча. – Вали давай.
Судя по всему, Загребельный не очень-то верил в мои силы. Он не стал потрошить вещмешок в углу, а притащил его прямо к тому месту, где я отсиживался. Развязав лямку, Леший запустил внутрь руку, покопался чуток и, в конце концов, извлек небольшой узелок.
– Вот, держи свои сокровища. Небось думал, что потерял? А вот и нет. Возвращаю в целости и сохранности.
Несколько секунд я тупо смотрел на грязный сверток, свернутый из куска темной клетчатой ткани. Затем перевел на Загребельного непонимающий взгляд.
– Это что?
– Э-хе-хе… Видать тебя здорово по голове хряснуло, – сокрушенно вздохнул подполковник. – Свою вещь не узнаешь.
– Мою? – я вновь уставился на узелок.