– Ты чего копался? – рявкнул я, перекрикивая рев мотора.
– Умник, я бы на тебя посмотрел, окажись ты там… среди них.
В общем-то ответ меня удовлетворил. Исчерпывающий такой ответ, все объясняющий.
– Дорога хоть эта? – я покосился на проползающие за окном редкие одноэтажные домики.
– Похоже.
– Что значит похоже?!
– Давно здесь не был. Последний раз еще до войны. Окраина. Райончик бедный, малоперспективный. Все что можно было выгрести, уже до нас выгребли.
Я не стал вспоминать о нетронутом складе строительной фирмы. Это место чем-то привлекло кентавров, и притом давно. Так что сунься сюда колонисты… Уйма людей могла бы полечь.
Погрузчик подпрыгивал на ухабистой пыльной грунтовке, отчего свет фар метался из стороны в сторону. Чудилось, что машина независимо от воли водителя что-то выискивает, а может опасливо озирается по сторонам. Это ощущение тревоги передалось и мне. Одно дело мчаться под защитой брони в трехсотсильном боевом монстре и совсем другое ползти со скоростью пятнадцать километров в час на крохотной машинке, вся защита которой состоит из стекла и хлипкой решетки. Тут надо держать ухо востро.
Не мудрено, что я стал озираться по сторонам. Вокруг уже была настоящая тьма. Еще не черная и непроглядная, как все теперешние ночи без звезд и луны, а пока темно-претемно серая с чернильной синевой. Но это все же была уже тьма. Дома, заборы, остовы автомобилей, мертвые деревья в ней казались невиданными чудовищами, которые затаились у обочины и поджидают своих жертв. Вот-вот они заметят нас, вот-вот в темноте вспыхнут их горящие жаждой крови глаза.
Я даже вздрогнул, когда и впрямь увидел свет. Два тусклых излучающих зеленоватое сияние огня. Размытые светящиеся пятна проплывали по левой стороне. Вначале было даже сложно понять, сколько до них, десять, двадцать, а может сто метров. Нет, все-таки далеко, в конце концов, решил я.
– Могильники светятся, – Нестеров проследил за моим встревоженным взглядом. – В начале войны весь город был завален отбросами, что сыпались с челноков ханхов. Наша Гражданская Оборона запарилась вычищать да дезактивировать. Не хватало ни людей, ни транспорта, ни времени. Вот и не возили далеко. Закапывали прямо тут, на окраине.
– Ярко… Что-то чересчур ярко светятся, – задумчиво протянул я. – Не видал никогда такого.
– А черт его знает что в них за зараза! Ясно, что что-то радиоактивное, а вот что конкретно… На экспертизу тогда времени не было.
Могильники для меня, как впрочем и для всех ныне живущих людей, не были в диковинку. Высокие курганы, возле которых красовались облезшие таблички «Внимание, опасная зона!» или «Радиоактивное заражение!» можно было найти в окрестностях любых даже самых небольших населенных пунктов. К ним уже привыкли и даже не особо опасались. Это было что-то наподобие открытого канализационного люка: если в него не наступить, то и не побеспокоит.
Вот и я тут же позабыл о зловещем свечении, как только впереди мелькнула куда более привычная вещь – полоска старого асфальта.
– Правильно едем, – обрадовался одинцовский старожил. – Сейчас выскочим на асфальт, повернем направо и вот он тебе, пожалуйста, переезд.
Железнодорожный переезд оказался там, где и предсказывал милиционер. Разваленный кирпичный домик и поднятые вверх облезлые шлагбаумы. Рядом лежал на боку покореженный хлебный фургон, разграбленная легковушка и везде мусор… полно мусора. Грязное, изорванное в клочья тряпье, старые башмаки, истлевшие книжки, почерневшие детские игрушки. Мне все это что-то напомнило.
– Толя, автоматы в порядке? – спросил я еще до того, как вспомнил свою недавнюю встречу со львом.
Рядом с моим локтем тут же возник дульный пламегаситель, а затем послышался лязг затвора.
– Вроде да, – встревожено сообщил Нестеров. – А что, уже могут понадобится?
– Львы охотятся ночью? – вместо ответа спросил я.
– А шут их знает! – протянул майор. – После прогулок по ночам остается очень немного рассказчиков.
– Тогда будь наготове.
Я включил проблесковый маячок и постарался как можно побыстрее проскочить переезд. Когда железная дорога осталась позади, и мы вновь ехали мимо одноэтажных домишек, милиционер потребовал:
– Выключи маяк.
– Думаю, он будет отпугивать зверье.
– Нам сейчас не зверья надо страшиться, а сам знаешь кого.
Анатолий не произнес слово «призраки», будто боялся помянуть черта. Что ж, я с ним был вполне согласен. Призраки это и впрямь что-то необычное, сверхъестественное, дьявольское.
Я выключил маячок, и мир вокруг снова стал черно-белым. Тьма позади, овальное, подпрыгивающее белое пятно впереди. Меня такое разделение не устраивало. Хищники они ведь чаще всего нападают именно сзади. А тут получается, что мы сами создали им для этого все условия. На панели управления рядом с переключателем, контролирующим передние фары, имелся еще один тумблер. Я щелкнул его. Зеркало заднего вида мигом ожило. Вместо непроницаемой черноты там появилась убегающая назад дорога. Порядок! Эта маленькая победа над мраком придала уверенности.