– Это могут. Правда, места там маловато, для таких-то туш. Только и надеюсь, что это их остановит.
Снаружи вдруг стало тихо. Моментально так стало. Звуки будто обрезало. Мы с майором тут же уставились друг на друга, замерли. Что это все могло означать? Хорошо или плохо?
Минуты летели, но ничего не происходило. Полная тишина.
– Ушли? – наконец осмелился прошептать я.
– Не думаю, – отрицательно покачал головой Нестеров. – У них тут что-то вроде временного стойбища. Видел, когда меня тащили.
– Цирк-зоопарк! – простонал я.
– Он самый. И цирк, и зоопарк, и все это у нас прямо под боком.
– Как они еще в этот сарай не заглянули? – с трудом поворачивая голову, я огляделся по сторонам.
– А что они тут забыли? Одно мертвое железо. Да и ворота довольно мощные, я лично директору этой богадельни чертежик нарисовал.
– Выходит, мы тут в западне, – я то ли спросил, то ли констатировал очевидный факт.
– Надежной западне, – поправил меня Нестеров. – А это уже кое-что.
В замечании майора меня вдохновило лишь одно место – слово «надежная». Это значит, что нам дано отсрочка. Возможно очень короткая, но все же отсрочка. Сейчас можно просто расслабиться и дать отдых своему, отбитому как хорошая отбивная, телу. Какая прелесть! Я буквально упал на пыльный земляной пол и затих. Нестеров был солидарен с моим решением и распластался тут же. Правда, прежде чем сделать это, он свернул валиком свой китель и подсунул его мне под голову.
– Спасибо, – поблагодарил я.
– Не за что, – ответил милиционер. – Я же говорил, что китель теперь твой. Это сейчас еще терпимо, а стемнеет… холод будет собачий.
– Спасибо не за китель, – я уставился в глаза милиционеру. – Вернее не только за китель. Спасибо, что вытащил.
Нестеров ухмыльнулся:
– Мы теперь вроде как квиты.
– Квиты?
– Ну да, квиты. Ты спас меня, я тебя. Выходит, в расчете.
Сейчас очень не хотелось затрагивать скользкую тему, но Нестеров нес что-то непонятное, дикое с моей точки зрения. Я ведь совсем его не спасал, а наоборот бросил, завалил кубометрами обломков, похоронил заживо.
Однако в тоне милиционера не чувствовалось враждебности, наоборот он тут же протянул мне руку.
– Давай, пацан, дальше без официальности. Будем друзьями. Для тебя я Анатолий или Толик, если захочешь.
Я вложил свою дрожащую ватную ладонь в пальцы майора. Дрожала она надо признаться не только от слабости.
– Тебе сколько? – хотя я пребывал и в полной растерянности, но обращение «пацан» все же задело.
– Пятьдесят четыре.
– А-а-а… Ну, тогда да, – согласился я. – Мне сорок шесть. Максим, для тебя Макс.
– Вот и славно, – подытожил Нестеров. – У нас теперь вроде как дружба. А как говорит наш общий знакомый пан Горобец: «Вместе и батьку бить легче».
Дальше мы просто лежали и молчали. Нестеров расслабленный и наслаждающийся покоем, я же растерянный, огорошенный, теряющийся в догадках. Мне все время казалось, что Анатолий претворяется, что это лишь театр. Но как ни миролюбив был этот спектакль, в финале непременно раскроется правда и прозвучат страшные слова проклятий. Однако, что бы там ни светило в финале, сейчас, в данный конкретный момент, меня разбирало любопытство. И, в конце концов, оно таки перебороло страх.
– Толя, – позвал я тихо.
– Ну…