Поезд идет на восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Напоминание о празднике началось задолго до него самого, потому что по вечерам «постреливали» довольно активно, ведь в Китае существует старый обычай: в темную новогоднюю ночь новолуния принято отпугивать злых духов грохотом большого количества пиротехники от простых хлопушек до огромных светящихся ракет. Запасы этой пиротехники в каждой семье закупают заранее.

Все улицы города Санья перед праздником были буквально завалены этими боеприпасами, которые продавалась едва ли не в каждой лавке. Не дай бог в эти дни случиться какому-нибудь незначительному пожару: фейерверк будет грандиозным – все взлетит на воздух. Много во время праздников бывает и жертв, особенно среди детей. Может быть, поэтому, а может быть, прикрываясь этим, в крупных городах Китая с этого года было запрещено пользоваться такой пиротехникой.

Ванечка инспектирует лавки с пиротехническими средствами

Фото из личного архива автора

Совершенно случайно еще осенью я оказался невольным свидетелем выполнения этого постановления о запрещении. Однажды я возвращался на велосипеде в свой университет и не мог понять, по какому поводу по всем улицам над всеми домами гремели взрывы и взлетали ракеты, хотя никакого праздника не было. Потом уже выяснил, что таким образом жители Пекина избавлялись от «боезапасов», которые могли вызвать большие неприятности, ведь было заявлено об уголовной ответственности не только за использование, но и за хранение таких взрывчатых веществ. А что такое уголовная ответственность в Китае, жители этой страны знают очень хорошо.

В канун встречи Нового года китайским женщинам вообще не рекомендуют выходить на улицу, чтобы не навлечь на себя злодеяния духов, поэтому они занимаются дома подготовкой к празднику: убирают и украшают дом, вечером приступают к приготовлению пищи. Главное – не пользоваться в новогодние дни ножами, ножницами и даже иголками. Правильное решение, ведь неизвестно, что может прийти в голову горячим китайским мужчинам после одного шкалика «Эрготоу» (название дешевой гаоляновой китайской водки – А.Ш.) за праздничным столом, поэтому еду в канун праздника заготавливают впрок.

В этот вечер вся семья собирается вместе: все сыновья вместе со своими женами и детьми, а также незамужние дочери стараются в этот вечер приехать в дом родителей. Семьи замужних дочерей бывают здесь в канун праздника крайне редко, поскольку они в это время должны быть в семье родителей мужа. По традиции в новогоднюю ночь китайцы на севере кушают пельмени с разными начинками (на южан такое правило не распространяется). Запивают пельмени водкой, которую они считают душистой. Чем крепче запах, тем водка считается лучше. Сразу оговорюсь, что эти запахи не имеют ничего общего с запахами сивушных масел русской самогонки.

В первый день праздника наносят визиты родственникам мужа, и лишь на второй день праздника мужья приводят своих жен и детей в семью тестя, то есть ее родителей. В этот день нередко можно наблюдать такую картинку, когда молодая женщина с ребенком в одной руке, да еще и с подарками в другой едва не бежит впереди, всем своим видом выражая нетерпение предстоящей встречи со своими родителями, а чуть сзади, как бы нехотя, неторопливо движется ее нарядный муж.

В последующие дни ходят поздравлять всех родственников и прочих уважаемых людей. По традиции, входя в дом, положено кланяться хозяину, потом алтарю, потом старшим в доме, что сейчас уже почти не делают, а просто желают: а) хорошего Нового года; б) чтобы было побольше сыновей и богатства; в) просто счастья. Среди подарков обычно бывают фрукты, вино (водка) в красивых коробках, какие-либо коробки со сладостями.

Конвертики с деньгами

Фото из открытых источников интернета

Детям, а таковыми считаются все неженатые члены семьи, родители по давней традиции дарят новую одежду, а другие взрослые родственники дарят красные конвертики с деньгами, в зависимости от состоятельности дарителя и его отношения к одариваемому и его семье.

Мы же накануне праздника сначала посидели в небольшом ресторанчике. Ребята, прожившие в Китае уже несколько лет, вспоминали о прошлых праздниках и рассказывали об этих традициях, окончательно заинтриговав меня. Конечно, вскоре решили, что лучше всего было бы наблюдать картину праздника с высокой горы Лухуйтоу нашего полуострова, откуда открывается прекрасный вид на город, порт и залив. И через некоторое время мы всей компанией уже дружно усаживались в коляску с трудом обнаруженного, видимо, последнего моторикши. Решили, что сначала поднимутся женщины с Ванечкой, а затем он вернется за мужчинами.

Сначала мы зашли в наш коттедж, выпили кофе. Миша с Надей удивились тому, в каком прекрасном месте мы остановились, даже загорелись желанием сюда переехать, но это уже не имело смысла, так как до их отъезда оставалось всего несколько дней.

После небольшого знакомства с экзотикой нашей гостиницы, мы пешком отправились в парк и стали подниматься на гору. Это оказалось не очень простым делом, поскольку гора, казавшаяся такой невзрачной снаружи, оказалась довольно высокой, а тем более идти пришлось по серпантину, что значительно увеличивало путь к вершине.

Между тем сумерки сгущались, а канонада соответственно усиливалась. Около полуночи грохот стал почти сплошным, а город расцветился огнями ракет, беспрестанно и беспорядочно взлетавших в ночное небо. Они перечеркивали небо в разных направлениях, образуя картину, совсем не схожую с официальными салютами. Над множеством джонок были подняты красные флаги. Все кругом трещало, свистело, стреляло и грохотало. От такой канонады мерзкие духи, надо полагать, разбегались в разные стороны, кто как мог. Судя по всему, никаких надежд на спасение у них не было.

Такое «безобразие» продолжалось около получаса, а затем постепенно пошло на убыль, и через час наступила вполне нормальная мирная ночь. Всех духов разогнали и пошли спать. Никаких тебе песен, плясок и гуляний до утра не бывает. Это особенность китайских праздников, которые более часа-двух не продолжаются. Даже такое кратковременное и в целом простое действо уже считается верхом нарушения спокойствия.

Дома китайцев были прибранными, если можно так выразиться, к празднику: наведена относительная чистота (несколько дней хозяйки наводят чистоту, судя по всему, один раз в год). На входах домов по обе стороны на стойках дверной обсады приклеивают «дуйляни» (парные надписи) с каким-либо таинственным не то заклинанием, не то пожеланием, написанными на красной бумаге. При этом надпись на одной стороне должна как бы перекликаться с надписью на противоположной стороне, иногда даже имея синонимичные или антонимичные значения. Иногда эти надписи рифмуются. На двери, в центре может быть приклеено изображение какого-либо святого или бога богатства. На входной двери у некоторых бывают изображения фигур мужчины и женщины в национальных костюмах в традиционном полупоклоне гостеприимства. На стеклах домов приклеивают вырезанные из красной бумаги изображения цветов, рыб, бабочек, птичек и другие узоры.

На юге в учреждениях, в гостиницах иногда ставят небольшие настоящие зеленые мандариновые деревца в кадках с маленькими мандаринчиками на ветках. Это мандариновое дерево символизирует «денежное дерево», мандаринчики являются символами золотых монет. Но это только украшения по типу наших новогодних елок, никто этих мандаринчиков не трогает.

На следующий день мы отправились в гости к Мише и Кате. Серьезный Ванечка, как всегда, встретил нас у входа в гостиницу, где он помогал дежурной тете. Горничные гостиницы очень любили общаться с маленьким «лаоваем» (иностранцем). Мы поднялись в номер по лестнице, на каждой площадке которой стояли такие кадки с мандариновыми деревьями.

Мы еще некоторое время болтали, пока Катя собиралась. Затем вышли из комнаты и услышали шум, доносившийся с нижнего этажа. Отчетливо слышались только возгласы: «Этот маленький лаовай!.. Этот маленький лаовай!..» Мы начали спускаться по лестнице, и перед нами открылась поразительная картина, от которой мы не знали, что делать, то ли смеяться, то ли плакать. На лестничной площадке сидел Ванечка и с деловым видом очищал очередной мандаринчик, вся площадка вокруг него была обильно усыпана оранжевыми мандариновыми корками, а рядом стояла возмущенная горничная, которая всплескивала руками и причитала:

– Этот маленький лаовай съел все мандарины.

Новогоднее мандариновое деревце, еще не тронутое Ванечкой

Фото из личного архива автора

Трогать этого варвара она не решалась. Ванечка смотрел на нее совершенно невинными голубыми глазами, не понимая, чем рассержена эта тетя, с которой у него всегда были такие добрые отношения. С двух деревцев из четырех урожай им был снят уже полностью. Увидев, что мы спускаемся по лестнице, горничная замолчала и быстро скрылась. А Катя бросилась улаживать этот «международный» скандал.

В городе толпы расфуфыренных, но совершенно трезвых китайцев бесцельно бродили по улицам, а поскольку в этом маленьком городишке других мест отдыха, видимо, не было, то большинство из них выходило к берегу моря и к цивилизованным гостиницам на берегу. При этом женщины в своих лакированных туфлях на каблуках мужественно двигались по песку пляжа, но никто так и не разделся, и не выкупался. Но все относительно.

Пустынный пляж Санья в 90-е годы