Поезд идет на восток: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Хорошее дельце, – ехидно заметила ее подруга, – звонит незнакомая женщина из Новосибирска и выясняет, почему одинокому мужчине в Пекине не пишут письма. Вы вообще что-нибудь соображаете?

И мы дружно рассмеялись, уяснив комичность этой ситуации.

– Ничего, я объясню нормально, так что не беспокойтесь.

– Ну, хорошо, – и я дал ей номер своего домашнего телефона.

Позднее я узнал, что она действительно позвонила и выяснила, что все дома нормально. С ними я постоянно передавал письма в Россию, которые дома получали регулярно и довольно скоро. А вот от матери письма по международной почте идут чуть не по месяцу. Да, что-то не все ладно в нашем королевстве. Опять в России прошли какие-то выборы. Больше всех голосов получила партия Жириновского. Любит пошутить русский народ. Господи, что же будет с этой Россией?

К концу декабря русских на рынке значительно поубавилось, что сильно напугало торгующих там китайцев. Один за другим стали подходить ко мне за разъяснениями, пытаясь связывать это с Рождеством 25 декабря. Мне пришлось объяснить им, что наше православное Рождество будет еще позже, поэтому вряд ли этот спад вызван праздником, скорее наоборот, к новогодним праздникам должны покупать больше, и что, видимо, есть какие-то другие причины. У моих хозяев залежалось большое количество товара, и они понемногу стали его спихивать, даже сбрасывая цену.

Уже почти очистили склад. И вдруг наших «челноков» как прорвало: москвичи, новосибирцы, украинцы, белорусы, литовцы, поляки, жители других стран и городов стали буквально из рук вырывать последнее и требовать все больше, тем более что срок их туристических путевок ограничен по времени. Как оказалось, наши кофты с похолоданием пошли в русских городах на «Ура!». «Челноки» уже с раннего утра или прямо с самолета приезжали к нашей торговой точке, требуя товар:

– Давай! Давай! Давай! Давай больше!

Ребята заметались, но доставить с фабрики сразу большую партию было почти невозможно даже самолетом. Я пытался уговаривать одних, убеждать других, доказывать третьим и упрашивать четвертых. Но все было бесполезно, потому что, как оказалось, такого количества не было даже на фабрике. Цены полезли вверх. Но и это не останавливало желающих. Авторитет моих дунгуанцев на рынке резко возрос. К ребятам, видимо, удивленный такой прытью с количеством заказов, сначала вынужден был прилететь заместитель директора фабрики, а затем и сам директор. Потом прислали в помощь еще двоих рабочих. Кое-кто стал напрямую связывать популярность этого товара с моей работой. И хозяева теперь держались за меня двумя руками.

Стали отпускать товар прямо со склада, не завозя в лавку. А через некоторое время даже прямо с машин, которые приходили с товаром только рано утром, потому что въезд грузовому транспорту в город разрешен только ночью.

Почувствовав прибыль, стали прибегать китайцы-перекупщики, которые, естественно, цены на товар повышали. Узнав об этом, «челноки», покупавшие товар у нас, к такому делу отнеслись с еще большим возмущением, ведь таким образом товар попадал к их конкурентам и даже быстрее, чем к ним. Пришлось разъяснять ситуацию своим хозяевам, что так поступать небезопасно, можно вызвать очень неприятные скандалы. Но трудно убедить людей, когда дело касается возможности получить легкую прибыль.

Дело у машин дошло до мордобоя, ведь русские иначе не могут. Мои маленькие худенькие мальчишки-китайцы были страшно напуганы такими грозными потасовками. Они стали платить мне больше и стали умолять меня приезжать в это время нездорового ажиотажа каждый день ни свет, ни заря прямо к приезду машин, чтобы как-то уладить конфликты между покупателями из разных мест не только России, но и всего СНГ, которые, казалось, совсем с ума посходили. Странно, но утверждение, что «ученье свет, а не ученье – чуть свет и на рaботу» стало действовать и в отношении меня, хотя я исправно учился всю жизнь. Приходилось выезжать на своем велосипеде с рассветом, или же вообще оставаться ночевать вместе со своими ребятами в той квартире, которую они снимали в Пекине и где спали на двухъярусных кроватях почти без постелей с одними одеялами.

Мне с большим трудом все-таки удавалось установить очередь по предварительной записи и заставить горячих парней и не менее горячих дамочек слушаться. Угрожать я им мог очень просто:

– Не будете выполнять мои требования – не получите ничего!

Некоторым приходилось уезжать домой, так и не дождавшись выполнения заказа, поэтому они просили меня отправить им товар позже. Но я не мог брать чужие деньги в таком огромном количестве, ведь за один приезд они привозили сотни тысяч долларов. И это было только у одного продавца и одного покупателя. Какие же деньги приезжали сюда из нашей обдираемой страны?

Китайский самовар для приготовления не чая, а мяса с овощами

Фото из личного архива автора

Вскоре это стало видно. Потому что именно китайское правительство тоже заинтересовалось, наконец, всеми этими делами и стало использовать получаемые деньги по назначению, то есть для строительства новых зданий во всем этом районе, для перепланировки рынка, ликвидации стихийного рынка и перевода его на более-менее цивилизованную основу оптового. Но это все пришло позднее…

В наши страны этот товар шел, не учтенный никакими таможнями, по так называемым «серым» или даже «черным» каналам, поскольку весь навар за доставку и растаможивание уходил мафиозным структурам государственных чиновников, которые в отличие от известного героя Ф.Луспекаева «мзду брали» и немалую, а государству шли жалкие гроши.

Я опасался, понимая, что этот всплеск интереса вызван лишь Новым годом, и скоро может пройти совсем. Но мои опасения оказались напрасными, для бизнеса и праздники не помеха, после Нового года торговля возобновилась с еще большей активностью. Наиболее продвинутые поняли, что твердый заказ, который можно сделать через меня, пусть даже чуть дороже, будет им выгодней, чтобы не приезжать к пустому прилавку.

Первыми это сделали литовцы, заказавшие огромную партию. Это уже была более серьезная работа, потому что, приняв заказ, надо было его выполнить, а вот обязательность для китайцев оказалась совсем не обязательной. Единственным человеком, который мог гарантировать им выполнение заказа, оказался именно я, и крайним за все неудачи любой стороны становился тоже я.

Вот, наконец, приезжает Болеслава из Литвы, я радостно улыбаюсь ей, зная, что обо всем было договорено заранее и что товар по ее заказу исправно поступал к нам на склад, а мне рабочие вдруг отвечают, что заказанный ею товар уже продан. Им ведь без разницы, кому продавать, лишь бы получить прибыль. Болеслава, которая раньше приезжала с партнером, зная о предварительном заказе, на этот раз специально приехала одна. Явно не ожидая такой подлости, она была совершенно убита, ведь ей таким образом сорвали отнюдь не копеечную поездку. Вот тут я рассвирепел. Я высказал хозяину все, что я думаю о нем и о его бизнесе. Сказал, что если они будут так делать, то я вообще с ними работать не буду. Ребята, притихнув, молча, слушали мою гневную отповедь, весь наш торговый закуток был шокирован таким поведением наемного переводчика, но меня прорвало. Я пытался объяснить бестолковым китайцам, которые свою сиюминутную выгоду, конечно, получили, но явно теряли крупного клиента. Хозяин Лян пытался извиняться и старался набрать за несколько дней хоть какое-то количество необходимых кофт, но всего заказа набрать уже было невозможно. Мальчишки-рабочие потом еще долго со смехом вспоминали о моем возмущении, но мне было совсем не до смеха, ведь люди верили моим словам, а я бросать слова на ветер не привык. Мой, русский, менталитет сильно отличался от китайского.

После этого разговора некоторое время китайцы четко выполняли полученные мною по телефону заказы. Перед своим приездом в Пекин торговцы из Москвы тоже стали звонить мне в общежитие, чтобы заказать определенную партию. В этом было значительное усовершенствование работы, поскольку в этом случае они могли не покупать все подряд, а заказать определенные модели по своему усмотрению, в зависимости от конъюнктуры своего рынка. Их заказы я передавал хозяевам, но те никак не могли понять обязательности исполнения таких заказов: то не обеспечат нужный цвет, то не обеспечат нужные модели. Попытки объяснить им ситуацию стали вызывать негативную ответную реакцию. Хозяин Лян даже вспылил, после моего очередного возмущения:

– Наш товар, что хотим, то и делаем, кому хотим, тому и продаем. А если ваши клиенты не приедут, что мы будем делать?

Трудно было что-либо ответить на это, тем более, что такие примеры тоже были, но, как правило, с заказами небольших клиентов, а китайцы боялись, что такое затоваривание может произойти и с большей партией. А вот наши конкуренты из Тяньцзиня этого не испугались и в дальнейшем вышли на весьма высокий уровень продаж такого же товара, открыли сеть магазинов и стали основными поставщиками на рынке, отобрав часть покупателей и у нас.

12. Встреча Нового года.

В настоящее время в Китае получается такое растянутое празднование Нового года, который начинается от католического Рождества, проходит через всемирный Новый год и православное Рождество аж до праздника Весны, который является китайским Новым годом. То есть фактически праздники перманентно длятся чуть ли не два месяца. Это, конечно, не означает, что никто не работает, выходных, суть праздничных дней, совсем немного, только один день на Новый год и неделя на Праздник Весны, но все равно в воздухе в течение двух месяцев царит праздничная атмосфера: кто-то уже празднует, кто-то только начинает, кто-то готовится к отъезду на родину, кто-то уже уезжает, кто-то уже приезжает.

Было очень неожиданным для меня такое трогательное внимание к католическому Рождеству в, якобы, коммунистическом Китае. Задолго до этого праздника все улицы, деревья, магазины украсились наряженными елками, Санта-Клаусами всех видов и сортов, рождественской атрибутикой и активной общественной деятельностью с явным подражанием Западу. На 25 декабря даже в нашем Шаоюане был организован праздничный обед, на который всем иностранным учащимся были выданы билеты по 6 юаней (чуть меньше доллара по курсу того времени – А.Ш.) для получения бесплатного питания. Посреди зала стоял украшенный под елку кипарис в кадке и огромный торт. Художественная программа была подготовлена группой студентов из католических стран (в основном, как ни странно, южные корейцы и негры из Африки), которые исполнили несколько рождественских песен на английском языке, а публика в это время усиленно поглощала овсяно-гороховую похлебку как символ всеобщего христианского единения людей всех стран, всех конфессий и всех сословий. Правда, после этого всем на наш билет выдали приличную куриную ногу с жареным картофелем и другие деликатесы. В конце ужина все получили по куску торта.

Во все время этого действа между столами бегал улыбающийся секретарь парткома университета и стрекотала телекамера. Но как только камера перестала снимать, все успокоились, и вечер закончился – задача выполнена, можно было представить где-нибудь на телевидении, как радостно иностранцы празднуют Рождество в Китае. Никому из них даже в голову не пришло, что у довольно значительной части обитателей Шаоюаня могут быть другие новогодние праздники, как у мусульман, например, и даже сам день Рождества Христова совсем в другое время, как, скажем, у православных. Все в Китае сейчас зациклены на англизированный Гонконг, который празднует именно такое Рождество. А про разницу в датах китайцам не ведомо. У них даже часовых поясов никто не соблюдает.