Проблемы русского космизма. Материалы Международной научно-общественной конференции. 2013: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

12. Флоренский П.А. Макрокосм и микрокосм // Флоренский П. Оправдание Космоса. СПб.: РФХИ, 1994.

13. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. В 2 т. Т. 1. М.: Правда, 1990.

14. Маханирвана-тантра / Пер. с англ. Е. Хазановой. М.: Сфера, 2003.

15. Иванов А.В., Фотиева И.В., Шишин М.Ю. Человек восходящий: философский и научный синтез «Живой Этики». Барнаул: Алтайский дом печати, 2012.

16. Шри Ауробиндо Гхош. Час Бога. Йога и ее цели. Мать. Мысль и озарения. Л.: Савитри, 1991.

А.А.Осипов,

доктор философских наук, доцент кафедры политологии, социологии и гуманитарных наук Днепропетровского университета им. Альфреда Нобеля, Днепропетровск, Украина

Духовно-практическое освоение действительности как предпосылка формирования идеи антропокосмизма

Ключевым моментом в определении сущности космического мышления является вопрос об основаниях синтеза и характера его составляющих. Результатом такого синтеза будет тождество микро- и макрокосма, единство Человека и Природы. В ответе на данный вопрос философско-антропологический подход базируется на роли духовно-практического освоения действительности как основания такого рода синтеза, а его составляющие определяет как уровни антропобытия: телесность, ощущения, эмоции, мышление, ценности, принципы и идеалы, устремленность к Абсолюту. При этом отмечается существенное отличие духовно-практического освоения действительности от предметно-практического и научно-теоретического.

Предметно-практическое и научно-теоретическое освоение действительности конституируют противопоставление Человека и Природы, субъекта и объекта познания и действия. При этом ведущую роль играют лишь отдельные уровни антропобытия. На высшем уровне развития духовно-практического освоения действительности одновременно актуализируются все уровни антропобытия, в равной мере гармонично взаимодействуя друг с другом. В силу этого они находятся в синхронном взаимодействии. В результате возникает новое качество бытия человека, не сводимое ни к одному из составляющих уровней антропобытия, – человек-духовный.

Главной задачей антропокосмизма на современном этапе развития человечества является создание концепции единства Человека и Природы на основании синтеза и гармонизации всех уровней антропобытия. Представляется, что философия русского космизма как учение о духовной сущности человека в его единстве с Природой наиболее полно воплощает идею антропокосмизма. Представители отечественной традиции в своих учениях формулируют значимые аспекты решения проблемы оснований гармонического синтеза уровней антропобытия.

Целью статьи является выявление ракурсов антропокосмизма в учении отечественных представителей философии космизма путем сравнительного анализа творческого наследия таких его представителей, как Г.Сковорода (1722–1794), П.Юркевич (1826–1874), Вл. Соловьев (1853–1900) и П.Флоренский (1882–1937). Для этого необходимо решить следующие задачи:

1) определить ведущие уровни антропобытия в подходах представленных учений;

2) выявить исходные посылки и характер синтеза, на основе которого осуществляется единство и целостность человека духовного;

3) обосновать место и роль каждого из подходов в общей системе концепции антропокосмизма.

Г.С.Сковорода. В его учении о двух природах и трех мирах ядром синтеза данных составляющих является символическое видение мира. При этом трактовка философом библейских символов осуществляется в поле смыслов обыденного опыта экзистенциального проживания повседневности. Значение символа усматривается непосредственно, в самом ходе созерцания акта символизации. Символ, в котором уживаются противоположности горнего и дольнего, рождается от наслаждения истиной, источником которого является сердце. Г.Сковорода соотносит сердце с божественной сущностью. В каждом непосредственно-чувственно данном предмете философ усматривает изначальное наличие божественного (Абсолют как уровень антропобытия).

Антиномичный способ философствования Г.Сковороды не следует сводить к традиции логико-понятийной диалектики. Философ призывает увидеть единство противоположностей, пропустив их наличие через характеристики собственного существования отдельного индивида в ситуации «здесь и сейчас», то есть в ситуации внутреннего, телесно-эмоционального, – экзистенционального переживания, субстанциональной основой которого является сердце. Другими словами можно сказать, что у Г.Сковороды сердце выступает основой непосредственного синтеза всех уровней антропобытия в единстве с Богом, с Абсолютом.

Как бы подчеркивая «бытийствующий», онтологический (а не гносеологический) характер символизации, философ говорит, что для познания Бога человеку необходимо углубиться в свое собственное тело и только через свое тело прозреть истину Бога. Отождествляя тело человека с землей, философ утверждает: «Недостаточно еще в нас видеть лишь нашу землю, а необходимо восходить и прозреть за нашей землей землю Господню. Недостаточно нам видеть лишь тленности нашей лицо, а продираться сквозь тлен наш (выделено мной. – А.О.), чтобы увидеть там лик человека из божеского народа <…> Есть плоть тленная, есть и нетленная» [1, с. 206]. Отождествляя дом с телом человека, Г.Сковорода призывает: «Ищи, войди в двери, подметай дом. Рой в нем. Перебирай все. Выведывай закутки… Ощупывай все тайники, испытывай, прислушивайся» (выделено мной. – А.О.) [1, c. 217].

«Прозреть за нашей землей землю Господню», «продираться сквозь тлен наш», «ищи, войди», «подметай», «рой», «перебирай», «выведывай, ощупывай, испытывай, прислушивайся» – все это действия, онтологический статус которых актуализируется лишь в момент их выполнения – телесной активности. Поэтому, согласно Г.Сковороде, основой единства трех миров – внешнего, внутреннего и мира символов является не просто символ, а символическое действие. Сущностью такого действия является миметизм, подражание предметно-практическому действию.

Однако сердце как инструмент символизации воспринимает не внешние предметно-объективированные данности, противостоящие человеку, а, в первую очередь, – взаимодействие человека с ними. Сердце конденсирует в себе деятельность всех частей тела и его органов, что субъективно осознается как энергетически насыщенное телесно-эмоциональное состояние, охватывающее все иные уровни антропобытия – мышление, ценности, принципы и Абсолют.

Таким образом, духовно-практическое освоение действительности, согласно Г.Сковороде, осуществляется на основе единства внешнего и внутреннего миров, достигаемого за счет миметического характера символического действия, подражательная природа которого осуществляется на материале телесности. Сердце выступает интегрирующим фактором, средоточием синтеза всех уровней антропобытия на основе символического освоения действительности.

П.Д.Юркевич. Формулируя собственное видение духовной природы человека и критикуя рационалистическую позицию Гегеля, П.Юркевич исходит из наличия «явлений опыта, которые не могли бы быть выведены или объяснены чисто логически, … которые покоятся не столько на логических основаниях, сколько на целостном характере человеческого, так как он, кроме мышления, имеет моральные и эстетические стремления, так как способен не только понимать, но и ощущать, желать и любить, страшиться и надеяться, страдать и наслаждаться, – все эти стороны духовной жизни человека и человечества оказывались перед судом равнодушного мышления как нечто феноменальное, неистинное, незначительное» (выделено мной. – А.О.) [2, с. 20].

Характеризуя целостность души, конкретность и непосредственность духовного, П.Юркевич утверждает, что «общее ощущение души, или чувства, которое мы имеем о нашем духовно-телесном бытии, дает замечать себя в сердце, так что самые незаметные смены в этом чувстве сопровождаются сменами в биении сердца» (выделено мной. – А.О.) [2, с. 103]. Философ приходит к выводу, что «телесным органом души может быть не что иное, как человеческое тело, … все эти состояния и настроения души, которыми обусловлена так называемая душевная добропорядочность, свое основание имеют в общем чувстве, для которого все тело, каждая его часть должна быть в большей или меньшей мере органом» (выделено мной. – А.О.) [2, с. 104]. Говоря об «общем чувстве», философ далек от того, чтобы отождествлять деятельность души с определенным органом тела. Он говорит об организме в целом как основе духовности [см.: 2, с. 99].

Опираясь на приведенные выше высказывания философа о «телесно-духовном бытии», можно заключить, что П.Юркевич одним из первых еще в конце ХІХ века сформулировал положение о существовании особого субстрата целостной природы человека – телесности, в глубинах которого происходят трансформации, составляющие фундамент духовного освоения действительности.

Таким образом, при общности подхода Г.Сковороды и П.Юркевича к природе духовности, который выражается в утверждении, что источником и центром духовности является сердце человека, имеет место различие в трактовке понимания его «символизирующей» природы. Если Г.Сковорода прочитывает природу духовного освоения действительности в контексте символического видения мира – экзистенциально-феноменологически, – то П.Юркевич понимает целостность как совокупную деятельность всех органов тела человека, порождающую особое качество антропобытия – духовность. Перенесение акцента исследования природы духовности с внутренне-экзистенциальной плоскости (Г.Сковорода) во внешне-пространственный контекст телесности ставит вопрос об особенностях взаимосвязей различных уровней антропобытия, не сводимых лишь к логическим соотношениям.

Вл. С.Соловьев. В определении параметров синтеза как основы достижения целостности человека духовного на пути духовно-практического освоения действительности Вл. Соловьев исходит из иных оснований. В своей работе «Философские основания цельного знания» философ ставит вопрос о цели человеческого существования: достижение цельного знания, которое оформляется в виде свободной теософии, где осуществляется органический синтез теологии, философии и опытной науки. Истинная философия, предметом которой является цельность духа, непременно должна иметь теософический характер, утверждает философ [см.: 3, с. 176–179]. Составными частями этой цельности, исторически сформированными, являются: а) свободная теургия – цельное творчество; б) теология, философия, наука, вершиной которых является теософия – цельное знание; в) религия, церковь – цельное свободное общество [см.: 3, c. 174–175]. На высшем этапе этого развития «все сферы и степени общечеловеческого существования в этом третьем, окончательном фазисе исторического развития должны будут образовать органическое целое, единое в своей основе и цели, множественно-тройственное в своих органах и членах. Нормальная соотносительная деятельность всех органов образует новую общую сферу – цельной жизни» [3, с.176].

Вл. Соловьев постоянно подчеркивает, что конечным ориентиром, высшим дискурсом прочтения сущности бытия является Абсолют. При этом он дистанцируется от отрицательного понимания природы Абсолюта Гегелем, позиционируя свою точку зрения понимания природы Первоначала в контексте его положительного содержания: «Положительное же содержание этого начала (Абсолюта. – А.О.), его центральная идея, дается только умственному созерцанию или интуиции (выделено мной. – А.О.). Способность к такой интуиции есть действительное свойство человеческого духа, и только в нем заключается основание действительной теософии» [3, c. 225–226].

Однако в стремлении выделить содержательную составляющую «умственного созерцания или интуиции» как формы репрезентации Абсолюта Вл. Соловьев прибегает к тому же способу ее определения, который был на вооружении Гегеля, – логическому: «Но раз содержание абсолютного дано нам в идеальной интуиции, оно может и должно быть оправдано рефлексией нашего рассудка и приведено в логическую систему, то есть должна быть показана общая логическая необходимость этого содержания, должно быть показано, что все определения, образующие это содержание, логически вытекают из самого понятия абсолютного первоначала или сущего» (выделено мной. – А.О.) [3, с. 226].

При этом философ отмечает, что «абсолютно-сущее не может определяться только мыслительной деятельностью, но и волей и чувством» [3, с. 231], а также нравственным и художественным элементами [см.: 3, с. 230]. Тем самым подчеркивается, что единство познавательной, нравственной и художественной составляющих может быть представлено только в цельности существования единичного конкретного человека, должно удовлетворять всем его потребностям и не может быть логически сведено к абсолютному единству. Но, в отличие от Г.Сковороды и тем более П.Юркевича, в решении вопроса о целостной природе человека Вл. Соловьев не связывает телесно-чувственные составляющие уровней антропобытия с Абсолютом, а ориентируется непосредственно на интуицию Абсолюта как основание теософии.

Свой замысел всеобщего синтеза Соловьев реализует лишь в пределах знания, познания, то есть на основании таких уровней антропобытия, как мышление, художественные и нравственные ценности, принципы и отнесенность к Абсолюту, оставляя вне рассмотрения уровни телесности, ощущений и чувств.

П.А.Флоренский. Разработку вопроса о духовной сущности человека как целостного существа, отражающего в своей природе сущность Бога, о. П.Флоренский осуществляет в своем учении о конкретной метафизике и философской антропологии, основные идеи которого изложены в работе «У водоразделов мысли». Основополагающим положением в решении этого вопроса выступает идея мыслителя о взаимосвязаннности теодицеи и антроподицеи [см.: 4, с. 7]. Философ подчеркивает тождество Природы и Человека [см.: 4, с. 441–442].

Рассматривая проблему целостности человека в его единстве с Универсумом, о. П.Флоренский говорит о «символизирующей деятельности жизни» [5, c. 427]. Подчеркивается то обстоятельство, что символизм является фундаментальным онтологическим фактом человеческой природы и органически связан с окружающим человека миром через стремление как внутреннюю глубинную духовную способность. Мыслитель обращает внимание на то, что «духовная сила всегда остается в частицах тела, ею оформленного, где бы и как бы они ни были рассеяны и смешаны с другим веществом» [5, с. 451]. Констатация этого положения знаменательна в том смысле, что тем самым П.Флоренский закладывает основы понимания исходного единства природных и психосоматических процессов организма человека, которые имеют символическую природу и коренятся в глубинной сущности антропобытия.