— Уйдет!
…В широкий пролет нижней палубы виднелась ночная синева, на воде с далекой сумеречной полоской берега лежала, будто вдавливая воду, чешуйчатая полоса лунного света. От прибрежной тени быстро двигались два огонька; черный силуэт какого-то суденышка пересек лунную дорогу.
В пролете сумасшедшим прыжком появился профессор; он был без пиджака, кое-что осталось от рубашки и панталон. Видимо, он лишь на долю секунды опередил преследователей. Шарахнулся, приник к откидным перилам, пролепетал что-то вроде:
— Пиджак… Рукопись… Кошмар… Расстрел… — Затем, увидев выдвинувшихся из-за обоих углов пролета Хренова и Бахвалова (в странном лунном освещении они, казалось, замерли перед прыжком), по-заячьи крикнул: Нина! — и, агонийно болтнув штиблетами, перекинулся через перила. Плеснула вода. Хренов и Бахвалов подскочили к перилам, перегнулись: — Готов.
— Раков кормить.
— Как же с Гусевым?
— Какое там, — беги!
Оба торопливо стали сбрасывать опорки, лишнюю одежду.
…Трещали ступеньки. На верхнюю палубу, залитую лунным светом, выскочил Ливеровский и, схватившись за столбик палубного перекрытия, круто повернул в противоположную сторону. Присел за спинку кресла.
Тотчас же вихрем вылетел снизу по трапу Гусев, так же придерживаясь за столбик, повернул и увидел Ливеровского:
— Сдавайся… Мат!
Ливеровский из-за кресла глядел на его руки. Гусев был без оружия, — он поднялся и, учитывая малейшее движение, кивком указал на столик сбоку окна миссис Ребус:
— Сядем.
Оба не сводя глаз друг с друга, сели, положили локти на стол. Ливеровский:
— Никаких улик.
— Первая, — медленно проскрипел Гусев, — кража портфеля.
— Вторую в припадке клептомании, у меня свидетельство от врача.
— Вторая: похищение шифрованной рукописи из пиджака у профессора во время свалки.
— Рукопись в Волге.
— Врешь, вице-консул.
— Обыщите.
— Третья: похищение у меня из кармана штанов копии этой рукописи.
— В Волге.
— Четвертая: ваши сообщники — Хренов и Бахвалов.
— Липа: у них другие фамилии.
— Они раздавали водку, агитировали, подняли бунт и пытались запороть ножами меня и профессора.
— И так далее, — нетерпеливо перебил Ливеровский, — но они уже на берегу в надежном месте или утонули.
— Посмотрим, — Гусев усмехнулся. Ливеровский чуть сдвинул брови: Что-нибудь, чего я не знаю?
— Да… Кстати, я угадал и час и место, — именно этот перекат, — где вы перейдете в наступление… (Ливеровский, нахмурился.) — Улика пятая: убийство негра. (У Ливеровского отвалилась челюсть; с трудом подобрал ее, покашлял:) — Извиняюсь… вы что-нибудь путаете…
— Правда, нам удалось предупредить преступление в последнюю минуту. Негр жив.?! И вы осмеливаетесь обвинять меня…