Произошло некоторое замешательство, крикуны попятились. Рабочий вскочил на ящик: — Товарищи, вам водку раздают, вам нашёптывают, здесь готовится кошмарное преступление… Вас хотят использовать как слепое оружие…
…Из трапа на верхней палубе появился Ливеровский, оглянулся, топнул ногой:
— Да где же вы? Черт!
— Я здесь, — плаксиво отозвалась Шура… (Стояла на корме, прижавшись к наружной стене рубки.) — Трясусь, трясусь, господи…
— Портфель?
— Тише вы, господи. Нате…
Ливеровский выхватил у нее портфель:
— Не открывали? — Ломая ногти, отомкнул замочек, засунул руку внутрь. Пошарил. Вытащил лист бумаги. — Что такое? — Подскочил к электрической лампочке, где крутилась ночная мошкара. — Чистый лист бумаги? (Перевернул.) Ага… Так и думал… Подписано-Гусев. (Торопливо читает:) «Этот портфель был положен в моей каюте около раскрытого окна и через ручку привязан ниткой к кровати, концы нитки запечатаны в присутствии двух свидетелей. Таким образом, господин вице-консул, кража этого портфеля — ваша первая очень серьезная улика. Портфель, как видите, пуст. Шах королю. Гусев».
Ливеровский протянул портфель Шуре:
— Вы-дура: нельзя было рвать нитку; положите портфель на место.
Шура поняла одно: обругали. Вытаращилась, обиделась:
— Я извиняюсь, между нами ничего еще не было, и вы уже ругаетесь…
— Портфель на место, сама-в каюту, и — молчать как рыба!..
Он кинулся к окну миссис Ребус. Шура схватила его за рукав:
— Насчет заграницы… Как же, слушайте?
— Задушу и выкину за борт… Спасайся… Бегом… Жест его настолько был выразителен, что Шура молча замахала рукой, пустилась бежать… Ливеровский стукнул в окно миссис Ребус: — Алло… Что с негром?
Жалюзи сейчас же отодвинулись. Каюта была освещена. Негр неловко сидел на стуле, — голова запрокинута, лицо закрыто ватой.
— Ликвидировали? — прошептал Ливеровский.
Эсфирь высунулась, — жадно вдыхая ночной ветер. Ладонями потерла виски, провела по глазам, приводя лицо в порядок…
— Что — убит?
— Нет, — сказала Эсфирь хриповато. — Хлороформ…
— Напрасно было… Оригинал рукописи он передал профессору, а копия у Гусева.
— Скоро вы кончите с ними?
— Жду, — через несколько минут будет перекат, — мелкое место… Нужно, чтобы Хренов и Бахвалов могли все-таки спастись вплавь… Значит, негра брать живым не хотите?
— Он этого не хочет.
— Та-ак…
Эсфирь — с мрачной яростью: — Повторилась забавная история с прекрасным Иосифом! (Она покосилась на завалившееся на стуле тело Хопкинсона.) О глупец… О мерзавец… Я сделала все, что в женских силах… — Почти нежно: — Нулу-Нулу должен умереть…
— Пока держите его под наркозом… Когда начнется суматоха, выкинем его в воду, не так тяжел.
— А если нам помешают?
— Тогда вы его разбудите… Вас-то он не выдаст… Влюблен же со всеми африканскими страстями…