— Кого волнует? Это же работа.
Это правда. Я доверял Ричарду. Он устроил меня на первую работу — защищать актрису, которая надела платье за двенадцать миллионов долларов на Каннский фестиваль. Ричард был инструктором в школе специалистов по защите руководителей в Вирджинии. Он оставил преподавание, чтобы основать собственное охранное агентство. И позвонил, как только я закончил школу, чтобы предложить работу.
Я поднес телефон к другому уху и принялся мерить шагами гостиную.
— А еще есть варианты?
— Погоди, — из динамика донеслось шуршание бумаги. — Начинающей поп-артистке нужен телохранитель, чтобы сопровождать ее в мировом турне.
— Дальше.
— Принцесса королевской семьи Саудовской Аравии и ее свита едут в Сан-Франциско за покупками.
— Нет, спасибо.
— Их предложение действительно хорошее, Кассиан. Уверен, что не хочешь?
Саудиты хорошо платили, но были чрезвычайно требовательны к обслуживанию. Мне не раз приходилось объяснять разъяренному менеджеру отеля, почему в номере принца бардак. Он готовил еду на открытом огне в номере. Чертово здание едва не сгорело.
Из моей спальни донесся стон. Моя голова резко повернулась в этом направлении, прежде чем я прошептал в динамик:
— Можно я тебе перезвоню? У меня гости.
— А, подружка?
Он знал меня гораздо лучше.
— Пока.
— Когда-нибудь тебе придется остепениться, — вздохнул Ричард. — Даже если ты вечно будешь об этом сожалеть.
— Нет. Пока.
Я закончил разговор и положил телефон на кухонный стол. Ричард был хорошим парнем. Никогда не пропускал ни одного дня рождения. Всегда находил причины пригласить меня к себе. Ему не нравилось, что я живу один и провожу свободное время на стрельбище или в спортзале.
Моя жизнь была такой же пустой, как стены этой квартиры.
Но мне было все равно.
У меня не было никакой склонности к отношениям.
Я много времени проводил в одиночестве. Бывали дни, когда я не говорил ни с одним человеческим существом, за исключением фальшивых разговоров с женщинами, которых мне хотелось трахнуть. Наш город — Уолнат-Крик — был полон отчаявшихся женщин, а потому, несмотря на мое ужасное обаяние, соблазнить их было удручающе легко.
Они были лишь сосудами. Мне нужно было их наполнить, им тоже. Избавиться от зуда — вот и все. Но время от времени какая-нибудь девчонка все-таки прилипала, и тогда мне приходилось заниматься неприятным — отшивать ее. Мне было лучше одному.
И кстати, той, что лежит в моей постели, пора уходить.
Я вернулся в спальню. На стальной раме рядом с тумбочкой лежал огромный матрас. Из-под одеяла выглядывала белокурая грива. Мне нужно было, чтобы она ушла, поэтому я раздвинул шторы, чтобы солнечный свет осветил комнату. Луч света ударил по ее закрытым глазам.
Она застонала.
Я схватил скомканные, валявшиеся на полу джинсы и бросил их на матрас.
— Мне скоро нужно уходить, — прорычал я в сторону шевелящегося комка. — У тебя десять минут.
В соседней комнате запищал телефон, напоминая, что в восемь я должен быть в ювелирном магазине Свенсона. Я схватил бронежилет и натянул его на себя. Мои руки дрожали, когда я застегивал рубашку — черт бы побрал эти руки. Сотни часов стрельбы и годы физиотерапии, но я уже никогда не буду прежним. Я натянул рубашку поверх своих покрытых шрамами мускулов, надеясь, что мой следующий клиент не будет задавать вопросов.
— Кассиан, вернись, — простонала она. — Который час?