А.П. Тормасов
Император Александр I
Владимир Иванович весь отдавался работе, и ее результатами были довольны. Александр I посетил Москву и осмотрел некоторые новостройки. В своих воспоминаниях Штейнгель так описывает этот визит: «Государь по обозрении Москвы изумлен был успехами ее обновления и в день своего тезоименитства, 30 августа, оказал многие милости. Тормасов возведен в графское достоинство, мне пожалован чин полковника».
Место, которое облюбовал Штейнгель для строительства своего дома, находилось в Старой Конюшенной слободе, что когда-то обслуживала дворцовое хозяйство. Отсюда начинались Остоженка, Пречистенка и Старая Конюшенная улица, будущий Гагаринский переулок. Название своё он получил в 1738 году по фамилии князей Гагариных, владевших здесь обширным участком. Фасады небольших особняков обычно выбирали по специально изданному собранию образцовых фасадов. Однако фасада дома Штейнгеля в альбоме обнаружить не удалось. Учитывая его короткие отношения с архитекторами Комиссии для строений, в частности с Бове, не исключено, что проект делал кто-то из них.
Самый ранний найденный документ относится к 1802 году. Из него следует, что владение в Гагаринском переулке принадлежало коллежскому асессору Александру Ивановичу Воронину. Все постройки на участке были одноэтажные, деревянные, без подвалов. Перед самой войной, в начале 1812 года, имение купил мещанин Полушонков, однако пожить в нем не успел. В опустошительном пожаре сгорело все дотла. На этом месте мы прервем разговор о людях, в разное время живших на углу Гагаринского и Хрущевского переулков, и продолжим его после рассказа о самом доме и его истории.
Главный фасад
Строительство дома Штейнгель начал, вероятно, в 1815 году и через два года закончил. Во всяком случае, на плане 1817 года на участке уже значатся четыре деревянные постройки, в том числе флигель с парадными помещениями. Это и есть будущий главный дом усадьбы Штейнгеля.
Хотя дом небольшой, но в нем, как во дворце, преобладали парадные помещения. Они располагались по анфиладному принципу: зал и центральная гостиная, боскетная, или чайная, комната, парадная спальня. В 1830 году были устроены каминная и потайная комнаты, а также сени, коридор и буфетная. Вход в потайную комнату был замаскирован под шкаф. В литературе наличие этой комнаты связывают с членством хозяина в масонской ложе. Ее так и называют «масонская комната», однако Штейнгель масоном не был, хотя дружил с многими из них. Столовая в анфиладу не входила. Антресоли со стороны дворового фасада, видимо, сделаны позже. Их высота необычно маленькая, 207 см, что даже ниже норм XIX века.
На плане 1841 года дом назван «одноэтажным жилым флигелем с антресолями на каменном фундаменте». Тогда же под домом устроили сводчатый подвал. Клейма на кирпичах (КАЗ) подтверждают датировку – середина 1830-х годов.
Отдельно надо поговорить о фасаде дома. Мы уже отмечали, что он не копирует образцовые фасады, хотя подобная композиционная схема в альбомах встречается. Требования к точному соблюдению образцовых фасадов были не очень строгими. Владелец дома мог позволить себе некоторые небольшие отступления. Могло меняться, например, количество окон на фасаде, количество колонн и пилястр в портике, рисунок завершения фронтона. Декоративную лепнину на фасаде хозяин также приобретал по своему вкусу и возможностям. Главный фасад дома Штейнгеля прост и благороден. Его оштукатуренные бревенчатые стены до верха окон декорированы рустовкой. На фасад выходят семь окон парадных комнат. Крайние пары окон сверху украшены простыми декоративными арками. Три центральных окна выходят в портик. Он состоит из четырех оштукатуренных колонн тосканского ордера, которые перекрывает непривычная в таких случаях балка архитрава – колонны соединяются тремя небольшими арками, обрамленными простыми арочными архивольтами, украшенными замковыми камнями. Сверху портик венчает простой ступенчатый фронтон, зато аттик сложной формы. По аттику и по верху всего дома проходит венчающий карниз. Особняки с арочными портиками в Москве еще сохранились, но подобного этому дому больше нет.
Фрагмент главного фасада
Деталь декора главного фасада
Портик главного фасада
Как и многие московские дома, особняк часто менял владельцев. Мы всех их назовем, однако хочется отметить, что самыми знаменитыми хозяевами дома в Гагаринском переулке, № 15, были первый и последний. О первом хозяине, Владимире Ивановиче Штейнгеле, мы коротко рассказали. Более подробно о нем можно прочитать в многочисленных публикациях, посвященных декабристам.
После ухода Штейнгеля в отставку в 1819 году жена Владимира Ивановича продала усадьбу городовому секретарю Николаю Ивановичу Квашнину, участнику Бородинской битвы. Городовыми секретарями именовались чиновники, обязанные все дни недели, кроме воскресений, ходить в присутствие. В 1830 году Квашнин сдавал усадьбу внаем штаб-ротмистру Николаю Николаевичу Тургеневу. В доме ненадолго поселилась вдова его брата Варвара Петровна Тургенева с детьми. От Квашнина в 1838 году владение перешло к отставному гусарскому поручику Николаю Ивановичу Хлебникову, при котором дом перестраивали. Усадьбу унаследовали жена Хлебникова Елизавета Ивановна и три их сына. В 1857 году хозяйкой усадьбы становится Мария Николаевна Ляпунова, которая в 1869 году продала ее за 18 тысяч рублей ассигнациями вдове Владимира Ивановича Панаева Прасковье Александровне. Забегая вперед, скажу, что у последнего владельца дома, коллекционера Юрия Шмарова, в собрании хранился ее портрет. В 1872 году усадьбу приобретает жена коллежского советника М. Н. Лопатина, сестра знаменитого математика академика П. Л. Чебышева Екатерина Львовна Лопатина. Она владела усадьбой дольше других – сорок пять лет. Ее муж, известный судья и публицист Михаил Николаевич Лопатин, ценил и тщательно оберегал дом. На знаменитые «лопатинские среды» здесь собирался цвет московской интеллигенции того времени. В доме бывали Лев Толстой и Василий Ключевский, Иван Забелин и Сергей Соловьев, Афанасий Фет и Федор Тютчев.
В 1916 году владение купил купец второй гильдии Яков Абрамович Бирштейн за 96 тысяч рублей. Новыми владельцами в 1922–1926 годах значатся Александр Михайлович Лопатин, один из младших сыновей Михаила Николаевича, и Захар Моисеевич Зеликин. Из домовых книг известно, что в 1925 году в доме жили семнадцать человек. И наконец в 1931 году в доме поселяется семья Шмаровых. Юрий Борисович Шмаров во многих отношениях был замечательным человеком – ученым, истинным интеллигентом. Кто-то удачно заметил, что Шмаров для москвичей был тем же, чем был академик Лихачев для петербуржцев. Юрий Шмаров родился в 1898 году в дворянской семье, окончил юридический факультет Московского университета, работал юристом. Еще студентом он увлекся генеалогией и стал собирать старые книги, рукописи, портреты. Его библиотека насчитывала почти тридцать тысяч томов. Он активно работал в «Обществе изучения русской усадьбы» и был одним из авторов энциклопедического издания «Памятники усадебного искусства. Московский уезд» (1928 г.). В 1933 году Юрия Борисовича арестовали.
Ю.Б. Шмаров. Лагерное фото
После суда Шмарова сослали в Ухто-Печорский лагерь, библиотеку и собрание портретов разорили. Небольшую часть собрания и книг удалось спасти его отцу. К счастью, уцелел портрет А. М. Голицына работы Д. Г. Левицкого, которым Шмаров особенно дорожил. По окончании пятилетнего срока заключения он, по совету начальника лагеря, остался вольнонаемным на севере. Тот сказал, что все, кто возвращается домой, вскоре снова оказываются за колючей проволокой. Однако и это решение в дальнейшем не уберегло Шмарова от повторного срока и ссылки. Поразительно, что Юрий Борисович попросил переслать ему из Москвы нужные книги и все эти годы продолжал заниматься изучением дворянских родословных. В любимый дом в Гагаринском он вернулся только через четверть века, в 1958-м. Скончался Ю. Б. Шмаров в возрасте 92 лет и по его завещанию похоронен в Тамбовской области, в городе Кирсанове, недалеко от имения, принадлежавшего когда-то его матери. Все свое богатейшее собрание он оставил музею А. С. Пушкина, по соседству с которым жил.
Сейчас в доме размещаются отделения скульптуры и архитектуры Академии художеств России. В 1990-х годах мне доводилось бывать там по служебным делам у вице-президента академии, известного архитектора Евгения Григорьевича Розанова, и он с удовольствием показывал замечательные интерьеры, которые частично сохранились.
Краса Пречистенки
Одна из самых прекрасных улиц старого московского центра – Пречистенка. Украшением Пречистенки являются два великолепных особняка в стиле позднего московского классицизма, стоящих почти напротив друг друга. Это небольшой дом Лопухиных (№ 11) и великолепный дом-дворец Хрущевых-Селезневых (№ 12). В первом размещается музей Л. Н. Толстого, а во втором – Государственный музей А. С. Пушкина. Строительство этих замечательных памятников послепожарной Москвы связано с именами зодчих Дементия Ивановича Жилярди и Афанасия Григорьевича Григорьева. Прежде чем говорить об этих домах, следует объяснить причину их появления в этой книге. Оба эти дома деревянные, несмотря на то что никаких внешних признаков, указывающих на это, нет. Их создатели, зодчие Жилярди и Григорьев, оставили значительный след в архитектуре Москвы, и автор считает правильным хотя бы коротко рассказать об их творческом и жизненном пути. Надеюсь, читатель согласится с таким решением.
Доменико Жилярди был старшим сыном известного строителя Джованни Батиста, или, как его называли в России, Ивана Дементьевича Жилярди, который жил и работал в Москве. В Москву Доменико приехал из Швейцарии вместе с матерью, когда ему исполнилось одиннадцать лет. После обучения рисованию и живописи в Петербурге он в 1804 году поступает в Миланскую академию искусств, сперва на отделение живописи, а затем на архитектурное. После окончания академии Доменико четыре года изучает архитектуру Флоренции, Венеции и Рима, после чего в 1811 году возвращается в Москву. Здесь он был принят на работу помощником архитектора Воспитательного дома. Эту должность занимал тогда его отец.