– Это был сумасшедший старый маг, который очень хотел моей смерти. Но один мой знакомый убил его за меня.
Левард долго смотрел на могильщика, видимо, раздумывая, шутит тот или нет.
– И ты всё равно идёшь? – спросил он после долгой паузы.
– Конечно, я же сказал тебе об этом пять минут назад. Маг говорил, что я многое узнаю о войне в Импе.
– Значит, ты тоже не бросил свою затею. Я продолжаю собрать карты, а ты ищешь любую информацию о войне. А ты уверен, что он не лгал тебе?
– Перед смертью люди обычно не лгут. Очень тяжело выдумывать ложь, когда тебя разрывают на части.
Однорукий покачал головой.
– Иногда мне кажется, будто ты сумасшедший. Но в то же время я уверен – ты единственный, кто сможет сходить в Имп и вернуться. Надеюсь, заглянешь на обратной дороге.
– Только весной, дружище.
– Тогда всю зиму мне придётся пить и заказывать девочек из «Тёплой постели», переживая за тебя.
Они пожали руки на прощание.
– Я верну тебе карту, я знаю, насколько она дорога для тебя, – пообещал Велион.
– Тогда мне придётся вернуть тебе саблю, – сказал ему в спину Левард.
– Только если Гризбунг отменит этот идиотский закон о ношении оружия, – ответил могильщик уже через плечо и ухмыльнулся.
Первым делом Велион пошёл не на юг, а дальше на восток – до Крейны. Если дорога предстоит долгая, то лучше не проделывать её на своих двоих. Покупать лошадь слишком дорого, да и выдержит ли она дорогу по разрушенным войной землям – не известно. Можно было попробовать прибиться к какому-нибудь обозу, но тогда могильщик потеряет ещё больше времени. Оставался последний способ – плот.
На самом юге, у устья Крейны, очень много лесов, но люди там не живут с самой войны – о тех местах ходит просто невероятное количество чудовищных и неправдоподобных слухов. И, тем не менее, часть из них, очевидно, правдивы, иначе бы там давным-давно всё заселили. Официально эти земли принадлежат Коросскому королевству, но последнее поселение находится в шестидесяти с лишним милях от побережья – дотуда не доходят приливы с Ядовитого моря. Моря, отравленного магией семьдесят два года назад.
Та земля весьма скудна лесом, особенно годным для строительства, и потому почти всё теплое время года торговцы сооружали из строительного леса огромные плоты. За сравнительно небольшую плату туда можно было устроиться пассажиром, также услугами сплавщиков пользовались купцы. После сплава плот просто разбирали, лес продавали и возвращались своим ходом до мест заготовки древесины, чтобы построить новый плот.
Велиону повезло – на хозяина одного из таких транспортов он наткнулся в одном из центров речной торговли всего лишь через три дня после того, как покинул постоялый двор Леварда. Это был угрюмый мужик, поросший волосами, словно леший. Выслушав могильщика, он просто буркнул:
– Дорога до Последнего Причала стоит два гроша. Жратву или свою бери, или будешь покупать у нас. Ни брагу, ни пиво с собой не брать. За драку наказание одно – прочь с плота, и повезёт, если во время захода в порт. Отплываем завтра перед рассветом.
Велион кивнул, сунул монеты в волосатую ладонь дровосека (или сплавщика?) и отправился к ближайшим прилавкам с едой.
***
– И куда его понесло, как ты думаешь? – спросил тот, кто уже почти год назывался Кронле.
Он сидел, прислонившись спиной к куче мусора, в которой, не обращая на него никакого внимания, рылась пара бродячих собак. Несколько свежих шрамов на его лице кровоточили, а правая рука висела хлыстом. Это тело уже не выдерживало его присутствия, и, кажется, его дни здесь уже сочтены.
Одна из собак замерла, из её пасти потекла кровавая слюна.
«В Имп. Я думаю, его понесло в Имп. А тебя так и тянет на помойку».
– Зачем? Что там делать?
Собака заскулила и неуклюже села, из её пасти потекла уже не слюна, а кровь.
«Лезть в самую жопу, что же ещё».