– Да. Ей оторвало ступни с год назад, хотя бордель был у неё уже тогда. Она догадалась вкладывать добытое на могильниках в дело задолго до завершения… карьеры.
– Не сомневаюсь. Что ж, давай выпьем за неё.
«И за лучшую ночь в моей жизни», – мелькнуло в голове могильщика.
Они выпили до дна и на этот раз бокалы наполнил Велион.
– Как я и говорил, я пришёл по делу.
Левард вздохнул.
– Я надеялся, что оно подождёт ещё хоть чуть-чуть. Но рассказывай, чем смогу, тем помогу.
– Во-первых, мне нужно продать саблю. Все эти проклятые законы меня убивают. Представь, на входе в пригороды у меня потребовали какое-то разрешение от любого городского старосты, а когда его, естественно, не нашлось, перевязали саблю и запечатали перевязь сургучом.
– Видимо, ты давно не был в окрестностях столицы – этому закону уже больше года.
– Наверное, я давно не ходил с оружием, которое нельзя было бы спрятать в плаще или рюкзаке. Во-вторых, мне нужна карта. Очень старая карта. На ней должно быть изображено южное побережье вместе с Импом. Если там будет изображён сам Имп и его окрестности, старые мосты или броды через Крейну и её притоки, это будет идеально.
– Иногда я удивляюсь твоему цинизму, – вздохнул Левард, вставая из-за стола. – Ты всегда знаешь, к кому обратиться и кем воспользоваться.
Велион не стал спорить. Левард был одержим страстью к картам ещё с того момента как стал наёмником. Он знал каждый город, каждую речушку и каждый брод через неё, каждый холмик, где можно разбить лагерь. Он помнил все места, где его отряд проходил хоть раз. Командиры об этом знали и пользовались знаниями Леварда до тех пор, пока он не ушёл в тот загул, после которого остался ни с чем. В могильниках он при любом случае старался найти библиотеки или что-то подобное, чтобы просмотреть имеющиеся там карты. В конце концов, бывший наёмник собрал, должно быть, самую полную из имеющихся карту довоенного мира.
Левард обогнул стол и, немного поковырявшись то ли с замками, ли с охранным заклинанием, выдвинул большой ящик. Искал нужную карту он недолго – двенадцатидюймовый пергаментный свиток был извлечён на свет буквально через несколько секунд.
– Вот, – сказал он, возвращаясь. Зубами Левард сорвал завязку, положил карту на стол, прижал её деревянной рукой и развернул здоровой, демонстрируя прекрасно детализированный рисунок могильщику. – Самая полная карта южного побережья. Самая полная из тех, что есть у меня, если быть точным. И посмотри на год – триста второй. Её нарисовали за пять лет до начала войны. А чем карта новее, тем она лучше. Если брать довоенное время, конечно – нынешние карты я бы использовал только чтобы задницу подтирать. Лошадиную.
Велион внимательно изучил рисунок, не забывая при этом жевать.
– Это лучшая карта, которую я когда-либо видел. Что ты за неё хочешь?
– От тебя? Ничего.
– Так не пойдёт. Ты хвастался всеми своими картами, и этой я не помню. Значит, ты добыл её уже после того как завязал с могильниками. То есть, тебе пришлось потратить кучу времени, усилий и денег, чтобы её раздобыть. – Велион ухмыльнулся. – Не гневи своих торгашеских богов, Левард.
Бывший могильщик тяжело вздохнул, усаживаясь в кресло.
– В этом весь ты. Что ж… думаю, тебе эта сабля досталась не просто так?
– О, в какой-то мере я очень дорого за неё заплатил.
– Меняемся?
Велион без сожаления отдал саблю Леварду. Тот ловко сорвал печать, распутал завязки одной рукой и, прижав культей ножны к поясу, вытащил клинок.
– Отличная сабля. Просто великолепная. – Хозяин постоялого двора ухмыльнулся. – Расскажу всем историю о том, что эта сабля была моей, но я отдал её тебе, когда потерял руку, чтобы ты отомстил моему обидчику, и вот теперь ты мне её вернул. Люди любят слушать подобные байки.
– Надеюсь, рассказывая, ты не будешь оскорблять магов.
– И не подумаю. А в чём дело?
Могильщик тяжело вздохнул.
– Ни в чём. Помнишь Кронле? Он погиб. Давай выпьем за павших.
Они выпили свои бокалы до дна и помолчали с минуту.
– Надеюсь, с делами и печальными новостями мы закончили? – спросил Левард после тягостной паузы.