— Или другое возьмите. Вот готовят новых лидеров России. Зачем они на высотных тарзанках в пропасть прыгают, на Эльбрусы карабкаются, более того, в оперной школе «Геликон» стажируются? А суть та же: вырвать этих древолазов из повседневности, создать атмосферу исключительности, внедрить мысль о карьерном катапультировании, что позволяет переформатировать сознание. Какой-нибудь молоденький чинодральчик из провинции, который только и умел, что подхрюкивать, глядишь, и кукарекать начнет. — Валерий Витальевич сдержанно рассмеялся. — На эту тему я мог бы трактат сочинить, люблю с людьми экспериментировать. Потому, уважаемый Борис Семенович, столь важное значение и придаю обстановке, в которой имеет смысл затевать мозговой штурм. Вот подобрали мы с вами нужных людей — а где собраться? Где наш Давос? Укатить в загородное поместье? Эка невидаль! Слетать в Ниццу, в одну из шикарных вилл Антиба, или, наоборот, на север Франции, в Довиль? Технических проблем нет, в разгар пандемии спрос на аренду бизнес-джетов бьет рекорды, санитарный режим для частных полетов упрощен донельзя, лети не хочу. Ну, полетим — и что? Курорт, он, во-первых, не в новинку, а во-вторых, хотите не хотите, отвлекает соблазнами. Там состоятельные господа жен и любовниц выгуливают, кругом клики пиршеств, заманчивые извивы вокруг металлических шестов, сплошной супер-гипер, глассаж обуви. А мы не герои стоицизма, способные избегать светского тлена. — Испытующе посмотрел на Хитрука. — Ну, что скажете по поводу моих измышлений, Борис Семенович?
Человек практического ума, Хитрук никогда не лез со своими мнениями в те сферы, о которых знал лишь понаслышке. В Ницце он бывал, заскочил на пару дней даже в Монте-Карло, однако полеты на частных «бомбардье» — не его стихия. И он предпочел вместо ответа перейти к вопросам.
— Валерий Витальевич, в ваших размышлениях, — он намеренно сделал сильный упор на приставку «раз». Умелое льстивое слово, в отличие от тошнотворного сюсюканья, всегда кстати, он подчеркнул, что всерьез воспринимает монолог председателя, иронически назвавшего свой спич измышлениями. Повторил: — В ваших размышлениях мелькнули речения, которые в общем виде подсказывают тематику мозгового штурма. Повторюсь, в общем виде. Вы упомянули о политической переправе от Ельцина к Путину.
Валерий Витальевич удовлетворенно кивнул:
— Искренне рад, что вы сразу ухватили главное, это еще одно подтверждение вашей проницательности. Мои размышления о форме мозгового штурма как раз для того и нужны, чтобы аккуратно ввести вас в курс дела, объяснив масштабность задачи. — Улыбнулся. — Я намеренно упаковал суть дела в уйму частных подробностей, мимоходом и Гусинского приплел, а вы спикировали именно на переправу. Мы с вами сотрудничаем уже несколько лет, и вижу, что я в вас не ошибся.
Хитрук никак не откликнулся на комплимент и продолжил в деловом тоне:
— Тем не менее в данный момент меня особенно интересуют сроки мероприятия, ибо по части его локации я полностью доверяю вашему опыту.
— Откровенно говоря, все уже продумано. Как только мы завершим формирование команды, можно начать согласование удобных для всех сроков. Что касается регламента, считаю наилучшим такой график: вылететь из Москвы после обеда, заночевать, потом работать полный день и следующим утром вернуться в Москву. Весь банкет за мой счет. Медлить нельзя, иначе всех нас потом упекут в каталажку за растрату времени.
После той странной — нет, скорее загадочной беседы Хитрук долго сидел за рабочим столом, в задумчивости барабаня пальцами по мягкому сукну. Безусловно, это был звонок новой реальности. Его поразил — нет, все-таки приятно удивил мудрый ход Валерия Витальевича, который через долгие рассуждения о форме мозгового штурма дал понять, что намечается обсуждение политической переправы от одного Путина к другому Путину, однако так и не обозначил конкретную тему, лишь пояснив, что никакой общественной бузы не предвидится. Не без удовлетворения подумал: «Да-а, в моих перспективах замаячил уровень государственных деяний».
Но во всем этом деле была одна мелкая, частная загадка: при чем тут Сташевский? Рядовой помощник председателя, имеющий доверительные отношения с шефом, только и всего. И вдруг — на красной дорожке, участник мозгового штурма. Чиновничий инстинкт подсказывал: не-ет, не такая уж сия загадка мелкая, присутствие этого пожилого, медленного, скучного, даже унылого человека со следами увядания на лице таит в себе некий сюрприз.
Капитально обмозговав нестандартную беседу в переговорной, Борис Семенович утвердился во мнении, что везучее сближение с кругом лиц олигархического звания, к которым как пить дать принадлежит председатель правления банка, подоспело в самый раз. В коридорах власти пошла большая суета, чреватая кое для кого позором отвержения; иных думаков и кремлядей средней руки, вроде Хитрука, могут пустить в политический расход, погоду будут делать другие люди. Однако после таинственного мозгового штурма, затеянного — мать честная! — самим Валерием Витальевичем, в предстоящей кадровой кутерьме можно задуматься и над игрой на повышение. Нужен! Но, верный своему правилу погружаться не в мечтательные разные разности, а в решение текущих проблем, он отбросил витание в облаках и углубился в обдумывание поставленной задачи: кого взять пятым?
Вариантов хватало с избытком, однако же председатель правления неспроста красиво, мимоходом предупредил, что не рассчитывает на кремлевских коллег Хитрука, поскольку это обернется однообразием подходов. А кто из добропорядочных знакомых представляет другой срез власти? Но только спросил, как сам собой явился и ответ: дел-то всего ничего — Немченков! Тут и гадать незачем. И должность в самый раз, а главное, с окружного уровня многое видится иначе, нежели с федерального. Вот вам, Валерий Витальевич, и искомое разнообразие.
Позвонил сразу:
— Георгий Алексеевич, удастся ли вам завтра в удобный для вас час заскочить ко мне в банк? Минут на десять. Разговор краткий, но важный.
Разумеется, Немченков прибыл тогда, когда было удобно Хитруку, — к полудню, — и Борис Семенович, лицо в лицо усевшись с ним за приставным столиком, красочно живописал заманчивую поездку узкой группы лиц во главе с председателем банка. Он был уверен, что получит благодарное согласие, но Георгий Алексеевич не торопился с ответом.
Вопрос был непростой. Заповедь, воспрещающая агентам влияния принимать участие в активных мероприятиях, крепко въелась в сознание. Низ-зя! Но сказки Шехерезады, расписанные Хитруком, очень уж походили на описание сходки, участников которой, вполне возможно, если не наверняка, возьмут на карандаш. Тут без оглядки никак! Не кошерно! В то же время загадочный «полуолигархический» мозговой штурм был крайне интересен по части добывания политической информации, бесценной для Винтропа. Упустить такой редкий шанс — ни боже мой! Взвесив «про» и «контра», мягко, в задумчивости постучал тыльной стороной ладони по столешнице, поморщился как бы с досады:
— Безмерно признателен, Борис Семенович. Предложение восхитительное, вдобавок, я бы сказал, с некими перспективами. Мы с вами понимаем, о чем речь, с какими людьми входим в близкий контакт, до какого уровня возвышаемся. Но я не могу сразу, вот здесь сказать «да». Дело не в сроках, сроками можно варьировать. В том дело, что наша чиновная жизнь помчалась во весь опор, с запредельными перегрузками. Весьма важное начальство, повыше моего непосредственного шефа, факультативно попросило меня изучить некую проблему, требующую глубинного погружения. Сейчас я целиком в ней. — Коснулся головы пальцами обеих рук. — А в столь ответственном мозговом штурме надо держать себя высоко. Смогу ли? Тем более не зная темы, не имея возможности заранее все лишнее из головы вон. А наудачу, вслепую удочку закидывать я не приучен. Надо крепко подумать, я не вправе вас подвести, Борис Семенович. — Завершил четко, ясно: — Ответ дам завтра.
Выйдя из банка и сев в машину, сразу позвонил Суховею:
— Через двадцать минут буду на Варварке.
Когда они, по обыкновению, пересеклись на прогулке вдоль верхнего ограждения парка «Зарядье», Суховей сразу уловил, что Немченков на взводе. Он начал с ходу, напористо, не поздоровавшись, подчеркивая непривычной манерой особость срочной встречи:
— Я нутром чуял, что тот левый кешбэк выведет нас на крупное дело. — Сделал короткую паузу, добавил многозначительно: — По профилю! Компромат на банкира мне подкинул некто Хитрук из того же банка. Ну, это еще куда ни шло: в каждой избушке свои зверушки. Важнее другое. Полчаса назад этот Хитрук пригласил меня вместе с ним на пару дней слетать за рубеж, чтобы в узкой компании обсудить какую-то государственную тему. И кто во главе? Кто закопёрщик? Банкир, на которого Хитрук накопал компромат. Только руками развести! Азартная у них игра! — Завершив энергичный вступительный спич, перешел на обычный деловой тон. — Формально их игры нас не касаются, пусть друг другу кудри расчесывают. Но!.. — Остановился, в упор глянул на Суховея. — Валентин Николаевич, вы представляете, сколько интереснейшей политической инфы можно снять с такой зарубежной эскапады?
— Простите, Георгий Алексеевич, — вставил Суховей. — Международные авиаперелеты пока не возобновлены.
— Бизнес-джет! В том-то и дело, что публика архисолидная, разговор у них неофициальный, конфиденция, а тема государственного звучания. Валентин Николаевич, это же какие наваристые щи! Нет, уха осетровая! Олигархи-неформалы!
Несколько минут Немченков вышагивал молча, давая возможность Суховею переварить услышанное. Потом снова остановился, снова посмотрел в упор.
— Думаю, незачем объяснять, почему мой статус по линии нашего общего друга не дает мне права во благо использовать эту необычайно заманчивую комбинацию. Но проморгать такую бешеную удачу недопустимо. Хитрук намекнул, что намечается мозговой штурм, так или иначе связанный с обнулением путинских президентских сроков.
Суховей все понял с первых слов этого длинного монолога. Немченков абсолютно не нуждается в советах и если поведал всю эту историю, да вдобавок раскрыл имя заказчика компромата, значит, намерен задействовать его, Суховея. Мужик опытный, глядит в оба: на бизнес-джетах санитарные нормы упрощены, да погранцы начеку. Зачем Немченкову привлекать к себе повышенное внимание? Не приведи господь, поставят на учет, а там и потаенное наружу вылезет.
Но для Суховея это была фантастическая везуха. В случае удачи информация пошла бы не только к Винтропу. Если же туристов возьмут под наблюдение, чего по делу опасается осторожный Немченков, готовый на худой конец пожертвовать служебной карьерой Суховея, то «своего парня» прикроет Служба, о чем Георгий Алексеевич останется в неведении. Вариант абсолютно беспроигрышный.
Валентин продумывал, как ловчее поторговаться, чтобы дороже продать свое согласие на риск, уже рот раскрыл, но в последний миг прикусил язык, самокритично осознал, что чуть не свалял дурака: у него еще нет иностранного паспорта, а ускорять оформление через своих недопустимо, нельзя категорически. Но едва отошел от беспроигрышного радужного наваждения, как сразу возник другой контраргумент.
Боевой режим отменялся. Напрягаться в церемониях незачем.
Молчание затягивалось, и Немченков осторожно сказал: