Провокатор: читать начало книги онлайн

— Что у нас случилось? — поинтересовался я, пододвигая стул.

— А то ты не знаешь! — надулась Варвара.

Так, у нас, кажется, скандал и пока неясно из-за чего — что-то я за собой никаких грехов не припомню. Цветы и подарки были, внимание уделяю, в театры и рестораны вожу (за спиной, конечно, шушукаются, ну и фиг с ними — мы взрослые цивилизованные люди передовых взглядов), в постели все отлично, день рождения у нее в мае. Неужели она собралась меня окольцевать? Не похоже. На мои осторожные расспросы Варвара только фыркала и всячески изображала обиду, но после получасовых усилий причина была, наконец, выяснена. Оказывается, у нас уже две недели как наступил новый модный сезон, а я, мерзавец такой, до сих пор не озаботился обновлением варвариных туалетов, из чего следует, что я не обращаю на нее внимания и вообще негодяй. В отличие от ситуации в мое время, когда модные новинки можно было добывать круглогодично, тут полагалось обновлять гардероб к весне, так что нам непременно нужны были платье из клетчатой шотландки, платье с косой застежкой, жакет на меху, шарф-бант и пара-тройка шляпок — все, как советовал знаменитый парижский журнал La Mode Pratique, достигший Москвы как раз в эти дни.

Я облегченно выдохнул и мы отправились в трехдневный квест по магазинам, портным и модисткам, где я с печалью обозревал суетящихся вокруг заказчиц и манекенов закройщиц, приказчиков, шляпниц и бог весть кого еще, изредка встречаясь безысходными взглядами с другими жертвами моды, сопровождающими своих дам. Лексикон этой суеты состоял преимущественно из непонятных мне французских слов, вот откуда бы мне знать, что гродетур, грогрен и гроденапль это шелковые ткани, а люстрин и марселин — шерстяные или что рукав-буфф на самом деле жиго? Надо, надо в придачу к немецкому учить и французский, бедная моя голова…

Зато по возвращении домой мне воздалось сторицей — сколько раз примерка обновки завершалась счастливым визгом и падением на постель вдвоем. Правда, с нынешним конструированием одежды надо что-то делать, все адски неудобно, на сотнях застежек, пуговичек, шнурочков, пока все это снимешь — упаришься. Прав, безусловно прав был Антон Павлович, писавший “Употребить даму в городе не так легко, как они пишут. Я не видел ни одной такой квартиры (порядочной, конечно), где бы позволяли обстоятельства повалить одетую в корсет, юбки и турнюр женщину на сундук, или на диван, или на пол и употребить ее так, чтобы не заметили домашние”. Но мы как-то справились, благо уже со второго платья перешли к примерке без корсетов и прочего лишнего. Как оказалось, лучше всего способ “на голое тело” подходил для чулок, шляпок и шарфиков, отчего процесс занял всю вторую половину субботу и почти все воскресенье.

Весь конец марта и начало апреля, помимо работ в конторе Бари, начисто занял аврал с Собко — мы гнали чертежи, чтобы успеть показать их дирекции дороги до пасхальной недели. По ходу дела, бывая в железнодорожных мастерских и наблюдая, как мучаются рабочие с винтовыми сцепками, я поинтересовался у Василия Петровича — а что, в России автоматическая сцепка неизвестна?

— Вы имеете в виду сцепку Джаннея? — я глубокомысленно кивнул в ответ, черт его знает, как она тут называется. — Да, ее пытались использовать, но не очень успешно. Ее все равно необходимо взводить, то есть она не совсем “автоматическая” да и защелкивается она не всегда.

А я начал вспоминать — а нет ли у меня на планшете в папке “технопорно” какого-нибудь видео с общеупотребимой на советских и российских дорогах автосцепкой? Сколько раз мы путешествовали на товарняках, сколько раз наблюдали сцепление-расцепление — там же ничего сложного, сплошные чугуниевые захваты с фиксаторами… Но пока надо было готовить чертежи и я отложил эту идею.

Проект мы сдали, следом кончился Великий пост и буквально через пару дней после Пасхи пришла ошеломляющая новость — после американского ультиматума и начала блокады Кубы Испания объявила войну САСШ. Читатели у Белевских меня буквально приперли к стенке с требованием новых прогнозов, но я отбивался, как мог и сумел оттянуть неделю до появления Семена Аркадьевича, так как ему это будет интересно в первую очередь.

Библиотечный четверг бурлил в ожидании “шоу экстрасенсов”, сиречь моего выступления. Все вроде было по-прежнему, те же участники, те же инженерные и студенческие тужурки, те же платья девиц и дам и даже лимонад тот же самый, только я себя на этом бенефисе чувствовал не очень уютно, слишком уж восторженными глазами следила за мной Наташа. Белевский-старший опоздал, вернее, задержался на полчаса, за которые мы успели обсудить последние рассказы Максима Горького, включая незабвенную “Песню о соколе”. Я лишь поддакивал и как оказалось это было правильной стратегией — ни “Буревестника”, ни пьес, ни романов, которые я помнил значительно лучше рассказов, великий пролетарский писатель еще не создал.

Семен Аркадьевич появился в этот раз один, без сопровождения.

— Ну-с, милейший Михаил Дмитриевич, надо признать, что ваши выкладки оказались правильными. И коли уж с войной Испании с Америкой вы угадали, будет любопытно послушать, что еще вы предвидите в ближайшее время, — обратился он ко мне сразу после рукопожатия.

— Просим, просим! — поддержали его собравшиеся. Ну, выноси, Клио.

— Не могу точно поручится за ближайшее время, но уверен в том, что нас рано или поздно ждут еще два больших конфликта — в Китае, вернее, Маньчжурии и в Южной Африке.

— Интересно, и это при том, что Китай только что потерпел поражение от Японии? И при том, что буры благоденствуют под английским покровительством?

— Это видимость. Давайте по порядку начнем с Китая — да и к нашим границам это ближе. Вряд ли империя Цин решится на объявление войны кому-либо, она, как вы верно заметили, ослаблена и запугана. Но все произошедшее за последние пятьдесят лет, начиная от опиумных войн и заканчивая нашим железнодорожным строительством, вызывает растущее раздражение ханьцев и манчжур. Посудите сами — европейские державы, а теперь еще и Япония распоряжаются в Китае как у себя дома, нарушая все возможные традиции, к которым китайцы привыкли за столетия, если не тысячелетия. Страна нищает, и во всех бедах винят, естественно, “длинноносых варваров” — европейцев, в число коих включают и нас. А мы вломились в Маньчжурию с железной дорогой!

— Но это же прогресс! — вякнул кто-то из угла.

— Для нас с вами — да. А для китайца — нарушение всех и всяческих устоев жизни. Железные дороги отбирают работу у возчиков, телеграф — у почтовиков, импорт промышленных товаров — у местных ремесленников. Вот представьте, например, что англичане взялись прорыть канал от Архангельска до Одессы, — тут присутствующие заулыбались, — но делают это не обращая внимания на законы и установления Российской империи, изгоняя обывателей и крестьян с привычных мест, уничтожая нивы и выгоны, снося дома и кладбища, наводняя полосу канала своей администрацией… Как вы думаете, долго ли вытерпит русский мужик такое издевательство? А китайцы куда как более традиционалисты, чем русские. Да и религиозные различия между европейцами и китайцами значительно серьезнее, чем между русскими и англичанами, некоторые китайские секты прямо считают необходимым истреблять “белых дьяволов”. Опять же, вспомните, кого винил неграмотный русский мужик в годы холеры — немцев-докторов, не так ли? Стоит случиться эпидемии или голоду и даже китайским властям будет куда удобнее указать на “заморских чертей” как на виновников бедствия, — я перевел дух и налил себе лимонаду.

— Думаю, начнется все с разрозненных выступлений, на которые державы не обратят большого внимания, отчего пожар разгорится еще шибче и захватит как минимум Маньчжурию и северные провинции. Нет, в военном отношении Китай ничего европейцам противопоставить не сможет, но крови прольется изрядно. Не исключаю, что волнения могут привести и к перевороту в Пекине.

— Да, у нас есть сведения о китайских школах кулачного боя и подпольных сектах, культивирующих ненависть к христианам. Но мне все-таки кажется, что вы преувеличиваете. — подвел черту генерал-лейтенант. — А что насчет Южной Африки?

— Буду рад, если я ошибаюсь насчет Китая. А в Южной Африке очаг конфликта тлеет давно, это независимость бурских республик, — я сделал небольшую паузу и обвел глазами собравшихся, остановившись на Савинкове.

— Но англичане же после поражения в 1881 году и тем более после Лондонской конвенции 1885 года де-факто признали республики.

— А десять лет назад там нашли золото, перед которым померкнут все конвенции. Причем сейчас у англичан на руках отличный козырь — ойтландеры. Их уже вдвое больше, чем буров, но у них нет политических прав и правительство Ее Величества будет разыгрывать ту карту, на которой споткнулось сто лет тому назад у нас, в Америке — “нет налогов без представительства”.

Белевский встал с кресла, прошел к окну и выглянул на улицу.

— Весна… Однако, англичане уже обожглись на рейде Джеймсона и вряд ли будет предпринимать что-либо еще.

— Да, но рейд был, скорее, частным предприятием мистера Родса, премьер-министра Капской колонии, нежели политикой кабинета Ее Величества. Островные джентльмены пока пытаются уговорить Трансвааль и Оранжевую республику присоединиться мирно, но буры упрямы и очень сильно не любят англичан, так что я полагаю эти уговоры бессмысленными. Рано или поздно, там полыхнет — недаром папаша Крюгер вовсю закупает новейшие винтовки и пушки, благо золота в казне у него хватает.

— И вы полагаете, что англичан не удержит даже прежнее позорное поражение? — слегка склонив голову, развернулся от окна Семен Аркадьевич.

— Слишком велика ставка. Сегодня Британия может отправить на юг Африки хоть всю свою армию — которая, кстати, больше чем население обеих республик — и все равно золото с хребта Витватерсранда покроет любые расходы. Ну и сейчас есть возможность опираться на ойтландеров, среди которых англичан большинство, а бурам придется думать, как обеспечить их лояльность в тылу в случае войны. Не говоря уж о том, что никакого военного производства ни в Трансваале, ни в Оранжевом государстве нет, а единственный путь, по которому туда могут поступать военные материалы — железная дорога из арендованного англичанами Лоренсу-Маркиша.

— Ну, предположим, война случится. Но Альбиону придется действовать и против реакции держав, у той же Германии или Франции симпатий к бурам куда больше, нежели к англичанам.

— Вряд ли эта реакция станет чем-то большим, чем парой-тройкой громких заявлений. Воевать с владычицей морей из-за кучки религиозных фанатиков на краю света? Увольте, ладно бы еще за золото, но шансы наложить на него лапу есть только у англичан. Кстати, насчет буров — наш американский писатель Марк Твен, человек наблюдательный и острый на язык, бывал там и оставил о них весьма нелицеприятные заметки. Что-то вроде “буры очень набожны, глубоко невежественны, тупы, упрямы, нетерпимы, нечистоплотны, гостеприимны…”