– Друг мой, – мягко прервал его Тириан, – позволь продолжить даме.
– Так вот: часовой очень удивился, поэтому второй успел приготовиться к бою. Они сразились. Юноша убил часового и бросил за дверь, потом медленно пошёл в нашу сторону. Он видел и нас, и всё остальное. Мы заговорили с ним, но он был как во сне и всё твердил: «Таш, Таш, где Таш? Я иду к ней». Мы не стали к нему приставать, и он ушёл куда-то туда, а потом…
Люси изменилась в лице, и заговорил Эдмунд:
– Потом кто-то швырнул в дверь обезьяну. Снова появилась Таш. Простите, у моей сестры нежное сердце, и ей больно рассказывать, как Таш клюнула всего разок и от обезьяны ничего не осталось!
– Поделом! – воскликнул Юстас. – Надеюсь, Таш ею подавилась.
– В следующие полчаса, – продолжил Эдмунд, – в дверь один за другим влетели гномы, потом Юстас и Джил и, наконец, вы сами.
– Надеюсь, Таш сожрала и гномов, – сказал Юстас. – Маленькие свиньи.
– Не будь таким жестоким, – укорила Люси. – Они здесь. Кстати, их отсюда видно. Я всё старалась с ними подружиться, но не получается.
– Подружиться с ними! – воскликнул Юстас. – Ты бы видела, что эти гномы вытворяли!
– Ой, перестань! – сказала Люси. – Пойдём лучше к ним. Король Тириан, может, у вас получится?
– Сегодня мне трудно питать к гномам любовь, – произнёс Тириан, – но если просит леди, я готов и на большее.
Люси повела их вниз, и вскоре они увидели гномов. Вид у тех был престранный. Они не прогуливались, и не веселились (хотя вовсе не были связаны – верёвки куда-то исчезли), и не отдыхали, лёжа на траве, а сидели тесным кружком, лицом друг к другу, не смотрели по сторонам и не обращали внимания на людей, пока Люси и Тириан не подошли совсем близко и не коснулись их. Тогда все гномы наклонили головы, словно ничего не видят, но внимательно прислушиваются, пытаясь понять по звукам, что происходит.
– Осторожно, – проворчал один из них. – Соображайте, куда идёте. Ходят тут чуть не по головам.
– Ничего себе! – возмутился Юстас. – Мы не слепые. У нас глаза есть.
– Уж больно острые у вас глаза, если вы тут что-нибудь видите, – раздался голос того же гнома по имени Диггл.
– Где «тут»? – уточнил Эдмунд.
– Да здесь же, тупица, конечно, здесь, в этом тёмном, тесном, вонючем хлеву.
– Вы что, слепые? – удивился Тириан.
– В темноте все слепые! – огрызнулся Диггл.
– Здесь не темно, бедные глупые гномы, – заметила Люси. – Разве вы не видите? Оглядитесь! Вот небо, и деревья, и цветы! А меня вы что, тоже не видите?
– Как, во имя всех обманов, могу я видеть то, чего здесь нет? Или видеть вас, или вы – меня, в такой темноте?
– Но я вас вижу, – сказала Люси, – и могу это доказать. Сейчас, например, вы поднесли ко рту трубку.
– Любой понюхает и догадается, – ответил Диггл.
– Ох, бедняжки! Это ведь ужасно… – начала Люси, но тут кое-что пришло ей в голову.
Нагнувшись, она сорвала несколько фиалок и сказала:
– Слушайте, гномы, если у вас что-то с глазами, может, носы в порядке. Вы чувствуете запах?
Она поднесла свежие, влажные цветы к шишковатому носу Диггла и тут же отпрыгнула, чтобы не получить по рукам маленьким крепким кулачком.
– Как ты смеешь! – завопил гном. – Чего ты суёшь мне в нос вонючую подстилку? Да тут ещё чертополох! Что за наглость! Кто вы такие?
– Сын подземелий, – сурово сказал Тириан, – это королева Люси, которую Аслан послал сюда из далёкой древности. Только ради неё я до сих пор не снёс вам головы, вероломные, причём дважды вероломные, предатели!