– Ладно, я рискну.
– Это правильное решение, – одобрил Аслан. – И поскольку ты вызвался первым, тебе в помощь добрая магия: твоя судьба в том мире будет хорошей. Иди.
Воин, слегка побледнев, шагнул к пустой дверной раме, и Аслан со свитой посторонились, открывая проход.
– Пройди же в неё, сын мой, – сказал Аслан, подходя и касаясь носом его носа.
Как только дыхание льва овеяло его, новое выражение мелькнуло в глазах тельмарина – удивлённое, но не испуганное, словно он пытался что-то вспомнить. Затем он расправил плечи и вошёл в дверь.
Сотни глаз следили за ним: видели три столба, а за ними – деревья, траву и небо Нарнии; видели человека между дверными косяками, а в следующую секунду он пропал, как не было.
На другом конце поляны тельмарины запричитали:
– Что с ним? Ты хочешь нас убить? Мы туда не желаем.
Потом один из них, поумнее, сказал:
– Мы не видим за этими палками никакого другого мира. Если хотите, чтобы мы поверили, почему не пошлёте туда кого-нибудь из своих? Все ваши друзья держатся подальше от этих палок.
Рипичип мгновенно выступил вперёд и поклонился:
– Если годится мой пример, я, не медля ни секунды, проведу в эту арку одиннадцать мышей.
– О нет, маленькое существо, – сказал Аслан, осторожно опуская бархатную лапу на голову Рипичипа. – В том мире с вами поступят ужасным образом: будут показывать для забавы, – так что пойти должны другие.
– Идёмте, – сказал вдруг Питер Эдмунду и Люси. – Пора.
– Куда? – спросил Эдмунд.
– Туда, – ответила Сьюзен, которая, похоже, всё уже знала. – За деревья. Нужно переодеться.
– Во что? – удивилась Люси.
– В нашу одежду, конечно. Хороши мы будем на платформе, на английской станции, вот в этом.
– Но все наши вещи в замке у Каспиана, – возразил Эдмунд.
– Да нет же, – сказал Питер, увлекая их в самую чащу леса. – Всё здесь: принесли в узлах сегодня утром. Всё готово.
– Так вот о чём Аслан разговаривал с тобой и Сьюзен? – догадалась Люси.
– Об этом и о многом другом, – загадочно произнёс Питер, и лицо у него при этом было торжественное. – Я не могу рассказать вам всё. Он хотел кое-что объяснить Сью и мне, потому что мы не вернёмся в Нарнию.
– Никогда? – в отчаянии вскричали Эдмунд и Люси.
– Вы-то ещё вернётесь: во всяком случае, я так понял с его слов, – а мы со Сью никогда. Он сказал, что мы уже слишком большие.
– Ой, Питер, – всхлипнула Люси, – какое горе! Сможешь ли ты это вынести?
– Думаю, да. Это совсем не так, как я полагал. Ты это поймёшь, когда придёт твой последний раз. Ладно, быстрей, вот наши вещи.
Странно было и не очень приятно снять королевские одежды и предстать перед великим собранием в школьной форме (притом не очень чистой). Кто-то из самых злобных тельмаринов засмеялся, но все прочие создания приветствовали детей и встали, чтобы почтить Питера, Верховного короля, Сьюзен, королеву волшебного рога, короля Эдмунда и королеву Люси. Это было волнующее и (со стороны Люси) слёзное прощание со старыми друзьями – поцелуи зверюшек, жаркие объятия толстых медведей, крепкое, до боли, рукопожатие Трама, щекочущие усы Боровика. И, конечно, Каспиан уговаривал Сьюзен взять рог с собой, и, конечно, Сьюзен убедила его оставить рог у себя. А затем было чудесное и одновременно горестное прощание с самим Асланом, и Питер стал у двери, Сьюзен положила руки ему на плечи, Эдмунд – на плечи ей, Люси – ему, первый тельмарин – Люси, и так, длинной вереницей, они двинулись в проход. Тут наступил миг, который трудно описать, потому что дети увидели три места одновременно: устье пещеры, открывающееся в ослепительную зелень и синеву тихоокеанского островка, на котором должны были оказаться тельмарины; поляну в Нарнии, лица гномов и зверей, внимательные глаза Аслана и белые полоски на щеках барсука; серое, мрачное пространство пригородной платформы, скамейку с разбросанным на ней багажом, на которой ребята сидели, словно и не трогались никуда. Это последнее – довольно скучное и тоскливое на первый взгляд, однако неожиданно и по-своему приятное: с его привычными железнодорожными запахами, английским небом и начавшимся учебным годом – быстро заслоняло остальные.
– Ух! – воскликнул Питер. – Ну и времечко у нас было.
– Тьфу ты, пропасть! – отозвался Эдмунд. – Я забыл в Нарнии свой новый фонарик.