– И вот, – сказал Трам (потому что, если вы помните, именно он поведал четверым детям эту историю, сидя на траве в разрушенном замке Кэр-Параваль), – я сунул в карман пару горбушек, оставил друзьям всё оружие, кроме кинжала, и в предрассветной тьме отправился в леса. Я оттопал несколько часов, когда раздался звук, подобного которому в жизни не слышал. Ух, этого я никогда не забуду. Он заполнил всё, оглушительный, как гром, но гораздо протяжнее, спокойный и нежный, как музыка над водой, но такой сильный, что лес заколебался. И я сказал себе: «Если это не рог, зовите меня кроликом», – а чуть позже удивился, почему он не прозвучал на рассвете…
– Сколько времени было? – спросил Эдмунд.
– Между девятью и десятью, – ответил Трам.
– Как раз когда мы были на станции! – воскликнули дети, глядя друг на друга горящими глазами.
– Пожалуйста, продолжайте, – сказала гному Люси.
– Ну, повторюсь, я удивился, но всё равно торопился как только мог, а когда немного рассвело, рискнул на открытом месте – словно я не умнее великана! – пуститься бегом. Хотел срезать большую петлю реки, ну и попался. И даже не вражеской армии, а надутому старому дураку, охранявшему маленький замок, последний в ряду Миразовых укреплений со стороны берега. Не нужно говорить, что правды они от меня не узнали: я ведь гном, а этим всё сказано, однако, креветки-конфетки, очень здорово, что сенешаль оказался надутым дураком. Любой другой прикончил бы меня на месте, но этому понадобилась самая страшная казнь – отправить меня к «призракам» со всеми подобающими церемониями. И вот тут эта юная леди, – кивнул он в сторону Сьюзен, – очень вовремя решила пострелять из лука.
Он выколотил пепел и вновь набил трубку.
– Обалдеть можно! – воскликнул Питер. – Так это твой рог – тот самый рог, Сью! – сдёрнул нас вчера утром с платформы! Мне трудно поверить. Как-то всё это в голове не укладывается.
– А мне непонятно, почему ты удивляешься, если веришь в магию, – сказала Люси. – Мы же столько читали, как людей волшебством переносит из одного места в другое или даже из одного мира в другой. Я хочу сказать, когда волшебник в «Тысяче и одной ночи» вызывает джинна, джинн не выбирает, явиться ему или нет. Вот и с нами случилось что-то похожее.
– Да, – добавил Питер. – Наверное, всё кажется таким странным из-за того, что в сказках тот, кто вызывает, всегда из нашего мира. Никто никогда не думал, откуда приходит джинн.
– А теперь мы знаем, что этот джинн чувствует, – хохотнул Эдмунд. – Ничего себе! Не очень-то приятно знать, что тебе могут этак свистнуть – и беги. Это даже хуже, чем, как говорит отец, «жить по милости телефона».
– Но ведь мы рады, что оказались здесь, правда? – сказала Люси. – Если Аслан так хочет?
– Ладно, – произнёс гном. – Так что же нам всё-таки делать? Полагаю, мне стоит вернуться к Каспиану и сказать, чтобы не рассчитывал на помощь.
– Как это не рассчитывал? – удивилась Сьюзен. – Но ведь всё получилось – мы здесь.
– М-м-м-да, конечно. Ясное дело, – пробубнил гном, у которого, кажется, засорилась трубка (во всяком случае, он очень старательно её ковырял). – Да… но… мне кажется…
– Разве вы не видите, кто мы? – воскликнула Люси. – Какой глупый…
– Я полагаю, что вы те самые четверо детей из старой сказки, – сказал Трам. – И я, конечно, счастлив вас видеть. Это всё, несомненно, очень интересно, но… Вы не обидитесь?
– Да говорите же наконец, что вы мнётесь! – воскликнул Эдмунд.
– Ладно, только чтоб без обид, – сказал Трам. – Дело в том, что король, Боровик и доктор Корнелиус ожидали… ну как бы это сказать… помощи. Другими словами, они, наверное, представляют вас великими воителями. Как бы это… мы, конечно, обожаем детей и всё такое, но сейчас, в разгар войны… ну, вы, конечно, понимаете…
– Вы считаете, что мы не годимся, – заключил Эдмунд.
– Прошу вас, не обижайтесь! – поспешил сказать гном. – Уверяю вас, мои дорогие маленькие друзья…
– Услышать от вас «маленькие» – это и правда немного слишком! – не выдержал Эдмунд, вскакивая. – Вы, значит, не верите, что мы выиграли битву при Беруне? Ну, обо мне можете говорить что хотите, только я знаю…
– Не злись! – оборвал его Питер. – Дадим ему оружие и вооружимся сами в нашей сокровищнице, тогда и поговорим.
– Не понимаю, чего ради… – начал было Эдмунд, но Люси шепнула ему на ухо:
– Не лучше ли сделать так, как говорит Питер? В конце концов он Верховный король. И, по-моему, он что-то придумал.
Эдмунд согласился, и при свете фонарика все, включая Трама, снова спустились в тёмный холодный мрак и пыльное великолепие хранилища драгоценностей.
Глаза у гнома сверкнули при виде богатств, наваленных на полках (хотя для этого ему пришлось встать на цыпочки), и он сказал себе: «Это ни в коем случае нельзя показывать Никабрику».
Ребята легко нашли для него кольчугу, меч, шлем, щит, лук и колчан со стрелами. Шлем был медный, украшенный рубинами, на рукояти меча блестело золото. Трам в жизни не видел, а уж тем более не носил, таких ценностей. Дети также надели кольчуги и шлемы, сыскались меч и щит для Эдмунда, лук для Люси; Питер и Сьюзен, конечно, не расставались со своими дарами. Пока поднимались по лестнице, звеня кольчугами, всё больше ощущая себя нарнийцами и всё меньше – школьниками, мальчики держались рядом, явно разрабатывая какой-то план. Люси слышала, как Эдмунд сказал:
– Нет, дай я. Для него будет полный провал, если я выиграю, а нам меньше стыда, если проиграю.
– Хорошо, Эд, – согласился Питер.