И это не считая самой боевой службы по охране границы! Именно поэтому, исходя из сложности поставленных задач, вопрос подготовки кадров становится важнейшим. Теоретически шоферов должен готовить ДОСААФ еще на гражданке, вообще-то это одна из его основных задач. Но в реальности никто сразу не доверяет баранку водятлу после таких курсов, как там готовят – одному богу известно. А поскольку СССР – страна победившего атеизма, то никому не известно, кого готовят и как.
Поэтому ближайшие три месяца и мы и связисты будем постигать свои профессии фактически заново, некоторые так просто с нуля. Есть, конечно, исключения, обычно среди тех, кто успел пошоферить перед армией, но в подавляющем большинстве новобранцев выпускать за ворота части на автомобиле категорически нельзя. Тем более в горы! У связистов чуть проще, азбука Морзе пешеходам не угрожает, как ты ее ни коверкай.
Погрузившись на два стареньких «зилка», мы отправились на полигон. Здесь под руководством старшего прапорщика Зейналова мы и будем постигать все тонкости водительского мастерства.
В прошлой реинкарнации мое умение управлять грузовиком могло испугать даже видавшего виды прапора, и это не удивительно. Водительские права мне удалось получить в пятнадцать лет, еще в школе. Была такая замечательная традиция в старших классах – ходить раз в неделю «на УПК», получать рабочую специальность. УПК – это учебно-производственный комбинат, где школьников учили всяким разным полезным, или не очень, навыкам: слесарному мастерству, умению управлять станками с ЧПУ или на механизатора учили. Список огромный, на все вкусы. Мне досталась водительская судьба, и за два школьных года я не только выучил правила движения и устройство автомобиля, но даже пару раз проехал на грузовике в общей сложности метров пятьсот.
В советское время сдать экзамен в ГАИ было настолько просто, что никому в голову не приходило давать взятку за это. Поворотник включил, с места тронулся и не заглох, на тротуар не заехал – значит, сдал, «следующего из кузова позови». Так и получил заветную корочку, со штампиком внизу: «Действительно по достижении 18 лет».
Отдельно стоит сказать пару слов о самом полигоне. Главное его украшение – роскошные гранатовые сады по всему периметру. Зрелище завораживающее: зеленые деревца (по версии ботаников – кустарники), сплошь усыпанные красными яркими плодами, выглядит все это, словно декорации к сказкам. К сожалению, гранаты не съедобные, хотя наверняка витамин С присутствует – кислятина жуткая. То ли не сезон еще, то ли дикий сорт какой-то, наподобие знаменитых испанских апельсинов, удивляющих руссо-туристов тем, что растут прямо на улицах.
Выбрались из кузова, и только сейчас я понял, что вторая машина в нашей короткой колонне – это бывший мой грузовик. Еще не покоцанный передок, и на заднем борту нет обломанной доски, но это точно мой старый верный «зилок». Борт повредят позже, когда будут тянуть на сцепке в отряд. Это и будет его последний путь, восстанавливать не станут, движок на списание. Но до этого еще полгода минимум, и пока старичок бодр и относительно свеж, лишь движок «троит».
Пока прапорщик планировал организацию процесса, я подошел к старому железному другу и под удивленным взглядом водилы погладил по капоту, словно верного коня.
– Карбюратор отрегулировать надо бы, – не слишком логично пояснил я странные для стороннего наблюдателя свои действия. – Отвертка есть?
Ефрейтор, судя по всему, из майского призыва – опытного водятла на эту колымагу никто не посадит, тут же нашел отвертку и любезно распахнул капот, приглашая подтвердить свою квалификацию. По всей видимости, проблема достала оператора стальной колесницы, а решить ее самостоятельно он не мог. К тому же машина явно у него временно, и возиться с ней ему просто неохота.
Прапорщик попытался возмутиться, но был вежливо отфутболен. Гражданин Зейналов авторитетом в части не особо пользовался, и поэтому его мнение было проигнорировано.
Между прочим, зря. Это водиле все пофиг, у него свое начальство и чужой прапор ему не указ, а вот молодняк в учебке – это существа бесправные и подневольные, что тут же и было продемонстрировано.
Злой, как собака, прапор решил отыграться на тех, кто ответить не может. Поскольку теперь весь народ в одну машину не помещается, то вопрос был решен кардинально. Один садится за руль, рядом с ним в качестве инструктора – прапорщик, а остальные… бегут вслед за машиной колонной. Через некоторое время водитель меняется местами с одним из бегущих спортсменов.
Честно говоря, я офигел. Меня эта участь миновала, вместо этого я занялся настройкой карбюратора и чисткой свечей, но получилось, что я ненароком подставил своих товарищей.
– Нехороший человек этот прапорщик, – прокомментировал я ситуацию, правда несколько иными словами.
– Гад еще тот, – охотно согласился ефрейтор. – Радуйтесь, что пока без противогазов и ОЗК бегаете. Нашей кровушки он попил – не дай вам боже.
По-хорошему, карбюратор надо бы снять, промыть и прочистить, но не в полевых же условиях это делать, да еще и без инструмента – с одной отверткой. Поэтому просто подрегулировал немного, вывернул и почистил свечи, после чего движок заработал более или менее ровно.
– Водишь нормально? Тогда вперед, прыгай за руль, догоняй своих.
Нагонять долго не пришлось, если первый курсант тронулся и поехал нормально, то сменивший его водила, то ли от волнения, то ли от неопытности, заглох сразу, да так и не справился со сцеплением. Скорее всего, двойной отжим не дается, парнишка явно только на легковой ездил. Только тронется и тут же глохнет.
Так что устать народ не успел, со всеми остановками и километра не проехали. Но утешает это слабо – пыли наглотались на месяц вперед. К тому же прапорщик явно не успокоится и продолжит экзекуцию в следующий раз, а после присяги еще и в резиновом комбинезоне бегать придется за автомобилем. И возразить особо нечего – обычная тренировка по всем формальным признакам.
Отсюда напрашивается вывод: прапорщика надо убирать. Не в том смысле, какой принят в следующем веке, а всего лишь буквально. Поменять его на кого-то более вменяемого.
Уровень вождения у меня оказался неожиданно высоким, поэтому больше за руль меня не пустили, что логично – добрая половина молодых шоферов не могли нормально ехать даже по прямой. Похоже, мне три месяца в кузове придется изображать балласт, либо бегать «паровозиком» за автомобилем.
Не успели вернуться в часть, как последовала команда навести марафет, почистить сапоги, привести себя в порядок и следовать к «доктору».
На самом деле, в медпункте, расположенном в штабе части, мы даром никому не сдались, фельдшер нас даже смотреть не стал, отправив дальше по коридору в сопровождении сержанта.
– Входить по одному, не шуметь, никуда не разбегаться, – выдал инструкцию дежурный и оставил нас в коридоре перед дверью, обитой зеленым дерматином. Никаких надписей, лишь номер кабинета в виде двух медных цифр: «13», символично, однако.
Мне и гадать не надо, кто сидит за этой загадочной дверью. Начальник особого отдела части, майор Жилинский. Знаковая фигура, один из трех китов нашей боевой триады. На самом деле у нас не одна воинская часть, а сразу три, расположенные в одном месте, только об этом мало кто догадывается. У них даже номера полевой почты разные. Особый отдел, существующий, впрочем, во всех частях Советской армии и флота, и разведотдел, несмотря на скромное невнятное название, – очень серьезная структура, возглавляет которую целый полковник. Многие мои сослуживцы, прослужив два года, даже не подозревали о существовании этого подразделения, за исключением связистов, непосредственно связанных с разведкой. В лучшем случае на уровне слухов и домыслов. По официальной версии их деятельность ограничивается Контрольной радиостанцией (КРС) и прослушиванием эфира на сопредельной стороне, хотя, конечно, радиоволны границ не признают, и поэтому станция находится на нашей территории, в двадцати километрах от части.
Но это лишь верхушка айсберга, на самом деле здесь функционирует полноценный разведывательный центр, нацеленный на работу по ту сторону контрольно-следовой полосы.
В ведении разведотдела не менее десятка секретных «офисов» по всем соседним районам. Обычно это какая-то мутная контора с невнятным профилем деятельности и непроизносимым названием. Что-то вроде Научно-производственное объединение «Хазар» Закавказского треста «Инженеркабель-связь», Пришибский участок, ПМК-5.
Что самое удивительное, эта «Передвижная механизированная колонна номер 5» действительно изображает трудовую деятельность, роет траншеи, прокладывает кабель, ставит какие-то вышки. Единственное отличие от обычной советской конторы подобного профиля – то, что местные там обычно не работают, а милиция такие организации обходит дальней стороной.
Откуда мне это ведомо? Дык, я восемь месяцев возил начальника разведотдела полковника Джафарова. Естественно, за это время узнал о существовании почти всех таких «секретных» объектов, даже парочку конспиративных квартир в Лениноране приблизительно вычислил ради развлечения. Для иранской разведки я, наверное, очень ценный источник, но, к счастью, они о моем существовании не подозревают. Да и работают персы в основном среди местных, большей частью по исламским каналам.