– Ладно, придется лезть в осмологию. Но стоит только лишиться хотя бы одного звена – вся цепочка летит к чертям собачьим. – Прокурор не скрывала недовольства.
– Я дам знать, когда появятся новые обстоятельства. – Дух с облегчением закончил дискуссию.
Потом он проинформировал Сашу, что думает по поводу такого подхода к следствию.
– Чему ты удивляешься, девочка борется за то, чтобы усидеть на этом кресле.
– Недавно она спалила мне дело карманников. Полгода мы копали под одну группу. Эдя получила их на блюдечке и всех выпустила. И это прокурор?
– Подай на нее в суд.
Духновский громко рассмеялся:
– Ее мужик – шишка в Гданьском совете адвокатов. А подруга заседает в той комисии, которая бы расследовала ее дело. Это банда.
– Ну, с таким подходом к делу далеко не уедешь.
– Я просто не хочу в этом участвовать. От геройства я уже давно излечился. А вот людей жалко. Они пашут как проклятые, а эта дура отпускает воров. Сизифов труд. – Дух огляделся. – Ну и где этот адвокат?
– И что же за знаменитость взяла под крыло нашу несчастную? – поинтересовалась Саша.
Дух пощелкал себя по шее, показыывая, что адвокат любит выпить, а потом стал изображать, будто ковыляет с тростью.
– Мартиняк? – удивилась профайлер. – Он еще работает? Как он читает материалы? Он же ничего не видит.
– Вроде как зрение у него улучшилось. Меньше пьет. Тростью по-прежнему пользуется, но только тогда, когда ходит в суд, – производит впечатление на присяжных. По идее, он должен быть через пятнадцать минут. Ассистентка сообщила, что он выехал из канцелярии. То есть это значит, что защитник скорее трезв, чем пьян.
– Ага, а я – танкистка. К сожалению, помню его по старым сопотским злачным местам. Бедная девка, можно считать, что у нее вообще нет адвоката.
– Что ты, Мартиняк не пьет уже целый год. Сила воли.
– Попробуй силой воли остановить понос.
Духновский смерил ее ледяным взглядом:
– Ты считаешь, что это смешно?
– Я вульгарная?
– Как минимум.
Ему удалось смутить ее.
– Нельзя смеяться над больными людьми. – Саша задумалась на минутку. – Силой воли алкоголика не вылечишь. Он должен понять, что необходима терапия, и пройти ее. Ладно, не важно. Кому это интересно?
Духновский воздержался от ответа, а Залусская оценила его молчание.
– В таком случае дай мне только пятнадцать минут. Я проверю ее на детекторе лжи, – попросила она. – Если прибудет адвокат, задержи его как-нибудь.
Дух поднял бровь, а потом, к ее удивлению, кивнул в знак одобрения. Казалось, что он заинтригован.
– Десять минут, – объявил он, хитро прищурившись.
– Двенадцать – и забирайте. – Саша выудила из сумки сигареты и диктофон, положила их в карман куртки, потом подняла голову и сказала: – Мартиняк не приедет. Это все потому так тянется, что кто-то тасует карты. Эта девочка не стала бы убивать ради тридцати тысяч, к тому же пронумерованных. Тут дело в чем-то другом. Кто-то оплатит ей дорогого, известного адвоката. Будь начеку, Дух.
– Угу, – промычал Дух. – Давай погадаем. Откуда ты можешь это знать?
– У этой фирмы миллионные обороты. И дело вообще не в клубе. Это разборки. А девочка – прекрасный козел отпущения. Может быть, ее и посадят, но это только верхушка айсберга.