Елена сбежала при первой возможности. Капитан, чуть старше возрастом, вывез ее в Вуковар, где уже ждали двадцать отважных сербских воинов. Подходили по очереди. Около полуночи она потеряла сознание, но им это не помешало. Когда под утро они уснули от усталости и избытка водки, она украла несколько гранатометов и бутылку ракии. И заплатила ими за дорогу в Берлин. Добиралась неделю, главным образом по лесам. По дороге ее изнасиловали еще несколько раз. Она научилась не сопротивляться, благодаря этому меньше били. Соглашалась на все, лишь бы как можно скорее сбежать с так называемой отчизны. Уже тогда она поняла, что, кроме собственного тела, у нее нет ничего ценного.
Когда ее высадили в предместьях города, она уже ничего не чувствовала. Неделю бродяжничала, копаясь в мусорных баках и ночуя под лестницами. У нее не было документов, языка она не знала, но была рада тому, что не слышит обстрелов и звуков разрывающихся бомб. Если и умрет, то, по крайней мере, в тишине. Ей помогли женщины с улицы. Объяснили, каковы ставки, научили завлекать клиентов жестами, без слов. Ей было двадцать лет. Через несколько месяцев Елена уже была профессионалом. Многие клиенты считали ее немой. То, что она не слышала правым ухом, очень помогало. К сожалению, она все больше понимала по-немецки.
Из берлинского борделя ее выдернул поляк. Сутенер добавил ее в качестве бонуса во время продажи автомобиля. Вальдемар приезжал за машинами дважды в месяц. Он не был таким брутальным, как другие. Даже спросил, хочет ли она с ним ехать. Она удивилась тому, что у нее есть выбор. Можно было сказать «нет» и остаться в Германии. Женщины не советовали ей уезжать, но Елена влюбилась. Она говорила с ним по-русски, а он понимал. Польский очень похож на русский, она быстро это уяснила. В скором времени она говорила уже на сербском, хорватском, немецком, русском и польском. Это казалось ей весомым достоинством. Елена всегда любила шить, хотела найти работу в ателье. Вальдемар купил ей новенькую швейную машину, которую она решила взять с собой в Польшу, как свой единственный багаж.
По приезде в Гдыню, на заправочной станции, поляк передал ее вместе с украденным авто толстяку в спортивном костюме, а тот заточил ее в обшарпанном блочном доме вместе с семью другими девушками. С тех пор она никогда больше не задумывалась о шитье, а при виде машины ее рвало. В так называемом агентстве имелись польки, украинки, иногда встречались болгарки. Все было не так плохо, у нее появились постоянные клиенты. Большинство – моряки, желтые очень быстро напивались. Один норвежский капитан приезжал специально ради нее. Было несколько придурков. Худшим из всех оказался тот лопоухий. Слон приходил, главным образом чтобы пьянствовать. После аварии у него были серьезные проблемы с водоснабжением и канализацией. Бывало, ей приходилось по часу торчать под богато заставленным столом с осознанием того, что, если ее действия не увенчаются успехом, клиент приставит к ее виску дуло пистолета и спустит курок. Говорят, что уже не одна девица напортачила и теперь лежит где-то в лесу рядом с остальными подругами по профнепригодности. У Елены пока получалось, а Слон не жалел валюты. Со временем стало полегче. Он доверял ей, она никогда не позволяла себе обсуждать его с кем-либо и соглашалась на все, что он требовал. Пребывая в хорошем настроении, он оставлял ей еще и наркотики, говоря, что нет в этом городе девки лучше ее, а он отвечает за свои слова, так как проверил всех. Елена всегда благодарила за комплимент.
Клиенты много говорили, а она слушала. У нее была хорошая память на лица и подробности. Однажды к ним пришел крепыш с челочкой. Елена сразу догадалась, что это полицейский или военный. Его называли Фронцеком. Он предложил ей сотрудничество, от которого глупо было бы отказываться. Обещал помочь с документами, ее же заданием был сбор информации. Фронцека не интересовали бандиты, ему нужны были данные для военной контрразведки. Он занимался поиском шпионов. Часто приводил с собой русских. Только в первый раз он потребовал больше чем просто информацию. Она согласилась на эти условия. Через несколько дней привезли ее землячку. Подругами они не стали, соотечественница слишком много говорила о войне. Вечером их посадили в машину несколько мужчин в светящихся кроссовках.
– Курвы, водка и дубинки при нас. Развлечемся, – подслушала она, как они докладывали инвалиду-колясочнику.
Кроме Елены они выбрали еще трех девушек. Все без документов, то есть можно было сказать, что их не существует. Праздник продолжался больше суток. Ноги Елены были полностью в запекшейся крови. Под утро их привязали за ноги к суку дерева, головой вниз. Болгарке подожгли волосы, потому что слишком сильно брыкалась. Она умоляла, чтобы ее добили. Елене повезло больше, она всего лишь потеряла три зуба. После удара в голову подумала, что это конец, но, видимо, время еще не пришло. Немой фильм, в котором она играла одну из ролей, нескоро подойдет к концу. По возвращении в квартиру она опять перестала говорить.
Фронцек сдержал слово, но все пошло не так. Левые документы были найдены, а самого его вскоре уволили. Однажды они случайно встретились в торговом центре. В то время он был уже представителем Русова, бизнесмена из Калининграда. Жаловался, что работа у него неблагодарная и опасная. Люди изменились, настали тяжелые времена. Много говорил о Боге. Елену мутило от его проповедей. Тогда Фронцек предложил ей кое-что. Он поведал, что выехал из военного городка и купил квартиру в Сопоте. Жена осталась в казармах, не захотела менять среду, у нее там был буфет, и дела шли неплохо. Супруги развелись по обоюдному согласию, хотя Фронцек подозревал, что у нее кто-то был. Он предложил Елене переехать к нему, в сопотскую квартиру. Никто, кроме него, не должен был к ней прикасаться.
– Ну как? Неплохое предложение? – спросил он. И добавил, что это Иисус приказал ему спасти ее. Для него она всегда будет Магдалиной. Она другая, не такая, как все остальные девки в борделе. Тех он сжег бы на костре.
Она отказалась. Сказала, что боится. Ее могли найти и наказать. Он не настаивал.
– У меня кишка тонка, чтобы защитить тебя от них. Могу предложить только освобождение, – сказал он, как будто речь шла о торговле яблоками на рынке. И добавил, что уважает ее, что для него не имеет значения то, кем она была, и, если появится необходимость в его помощи, она всегда может к нему обратиться.
Елена не поверила ему и вернулась в свой мир.
Теперь она танцевала у шеста в сопотском мотеле «Роза». Это было единственное занятие, которое ей на самом деле нравилось. Елена закрывала глаза и представляла себе, что ей все это снится. В клубе она часто видела Вальдемара. Он подходил к ней, они болтали ни о чем, бывало, он оставлял ей наркотики и никогда не брал за них денег. Она знала, что он пользовался услугами других девушек, но ее не трогал. Ей было тогда двадцать два года. Она считала себя старой. Однажды, когда в клуб ворвалась полиция, в ее сумке обнаружилось полкилограмма кокаина. Сумка была открыта и стояла рядом с входной дверью. Елена никогда в жизни не видела такого количества наркотика. Ее задержали сразу на три месяца. Арестовывал ее полицейский, сотрудничавший с группировкой, членом которой был Вальдемар. Она много раз видела Буля в «Розе» вместе с людьми Слона. Он наверняка боялся, что Елена выдаст его, потому что в первый же день пришел к ней в СИЗО. Она молчала не только во время его визита, но и в течение всего судебного процесса. Вину она взяла на себя, попросив только, чтобы ее не экстрадировали в Сербию. Она хотела отбывать наказание в Польше.
В тюрьме ей нравился установленный размеренный режим, тишина и то, что никто от нее ничего не хотел. Общения с кем-либо она избегала. Зато читала очень много книг на польском языке. Исключительно любовные романы и юмор. Выучила наизусть уголовный и гражданский кодексы, а также Библию. Стала посещать часовню. Это успокаивало ее. От полицейского приходили хорошие посылки: кофе, косметика, сладости. Сигареты были разменной монетой за разные услуги. Она так и не научилась курить. Когда пришло время первой побывки на воле, она увидела его у ворот тюрьмы и очень этого испугалась. Оказалось, что его стараниями ее освободили условно-досрочно и, чтобы ее не депортировали, он женился на ней.
– Теперь у тебя есть документы, с проституцией покончено, – объявил он и заверил, что ничего не хочет взамен.
Она не поверила ему, но он действительно не тронул ее и пальцем. В ЗАГСе она не приняла фамилию Блавицкого, зарегистрировалась как Тамара Соха. Имя Тамара было в течение многих лет ее артистическим псевдонимом. После разочарования в Вальдемаре она никому не позволяла называть себя Еленой. Фамилию Соха она выбрала осознанно. Она подходила к имени Тамара и взята была из романа, прочитанного в тюрьме. История героини была наивной, но в итоге хорошо закончилась. Елене хотелось, чтобы у нее была именно такая жизнь.
На двадцать шестой день рождения Павел вручил ей конверт с толстой пачкой денег внутри. Помог открыть первый солярий. Бизнес шел хорошо. Однажды в салон пришел Вальдемар с юной, не старше пятнадцати лет, девушкой. Елена увидела в ней себя, но к ней Вальдемар никогда не относился с таким уважением. Он не узнал Елену, и это было больнее всего. Ей стало ясно, что она никогда не имела для него большого значения. Тогда она выставила их обоих. Сказала, что закрывается.
В этот день она впервые закрыла солярий около полудня. Вернулась домой, сказала мужу, что у нее болит голова, а когда легла, картинки из прошлого вернулись. Сначала она никому ничего не говорила. Работала, чтобы не думать об этом. Открыла еще несколько точек в разных местах. С тех пор ей начали слышаться голоса, требующие мести, бывали странные видения. У нее так сильно болела голова, что она билась ею о стену. Спали они отдельно, но Буль быстро догадался о ее страданиях. Сначала он был уверен, что жена притворяется. Она рассказала ему все, но чем больше говорила, тем было хуже. В конце концов всплыло все то, чего она помнить не хотела. Психологи утверждали, что это нормально – незатянувшаяся рана, оставленная войной. Тогда Буль привел ксендза Староня. Уже первая молитва принесла облегчение. Тамара постепенно чувствовала себя все лучше. Она каждый день молила Господа о помиловании.
– Аминь, – сказала она и вынула из сумочки телефон. Увидела семь пропущенных звонков от мужа и нажала «вызов», Буль не отвечал. Она прослушала сообщения с автоответчика. В одном из них Буль говорил, что должен ненадолго подъехать в «Иглу». Они встретятся у клуба. Там Тамара оставит свою машину.
Она резко развернулась и поехала на Пулаского. Когда она подъезжала к пешеходному переходу перед перекрестком на Собеского, на проезжую часть выбежал мужчина. Резкое торможение. Сумка, лежащая на переднем сиденье, упала на пол. Тамара выскочила из машины. Мужчина лежал перед бампером без движения.
– Боже, почему именно со мной случается все это? – завопила она по-сербски.
Мужчина с трудом поднялся.
– Откуда ты здесь? – едва выдавила она.
– Все в порядке. – Он улыбнулся и обнял ее, помогая унять дрожь. Ее нос учуял одеколон с перечной ноткой. Она подумала, что этот запах очень ему подходит, хотя он никогда раньше не пользовался парфюмерией.
Джекил вынул из багажника металлический кейс со всем необходимым для работы. Вызов он принял пятнадцать минут назад, его вытащили из-за праздничного стола. Ни один из гостей не обратил внимания на то, что Яцек уходит. Он попросту обменялся взглядами с женой. Она должна была от его имени попрощаться с гостями, поскольку они наверняка разъедутся по домам задолго до того, как эксперт-криминалист вернется домой после первого осмотра места происшествия.
Он сам записался на сегодняшнее дежурство.
– Пусть коллеги попразднуют, как Господь Бог повелел, – объявил он на последней пятиминутке. – Джекил перебьется.
Он знал, что этим жестом укрепляет и без того безупречную преданность своей команды. Майор Яцек Бухвиц был начальником криминалистической лаборатории Главного управления полиции в Гданьске. На него никогда не поступало даже малейших жалоб. Совсем немногие помнили, откуда взялось его прозвище. Он сам делал все, чтобы ему не напоминали о подробностях этой истории. Несмотря на то что он давно уже мог быть на пенсии, ни ему самому и никому другому это даже не пришло в голову. Его уход закончил бы целую эпоху в истории полиции. Все были уверены, что Джекил будет жить сто лет и работать до самой смерти.
По пути он прокрался в ванную и стащил с полки жены новенький аэрозольный лак для волос, спрятал за пазуху и как ни в чем не бывало спустился в гараж. Там он взял дополнительную упаковку аргентората, набор стеклышек для микроскопа и комплект поглотителей. Дежурный предупредил его, что на месте происшествия очень много крови. Две жертвы, выстрелы с небольшого расстояния. Музыкальный клуб «Игла» – младшая дочь Бухвица каждую субботу ходила туда на дискотеки. А потом, несмотря на то что выезжать на место следовало как можно быстрее, вернулся за банкой и деревянной ложкой, так как подумал, что, раз уж до сих пор лежит снег, возможно, ему удастся снять трасологический образец с помощью спорного метода профессора Леонарды Родович.
Спустя четверть часа он уже проезжал мимо натянутых красно-белых полицейских лент на улице Пулаского. Свою четырехлетнюю «хонду», которую жена выиграла в лотерею и которая была их самым дорогим сокровищем, он припарковал чуть дальше, на углу Собеского. Несмотря на бодрящий морозец, он снял куртку и положил ее в багажник. Надел комбинезон танкиста, подарок друга, а на него набросил флизелиновый халат, которым пользовался лишь однажды; остальные были в куда худшем состоянии. Новая партия должна была прийти только после праздников. У него не было денег, чтобы сделать заказ пораньше. Такие предметы роскоши приходилось покупать за собственные средства. Большинство польских криминалистов видят одноразовые халаты только в сериале «Секретные материалы». Если кому-то из них удавалось получить от отчизны хоть какую-нибудь робу, чтобы не извозить в чужой крови собственную одежду, это была редкая удача.