Старым проверенным способом Коллингс стал тереть ему уши. Стюард сначала не реагировал, но через некоторое время поднял голову и на его лице появилась гримаса боли. Он открыл глаза, посмотрел туманным взором на Коллингса и наконец энергичным движением схватил того за руки. Коллингс прервал этот болезненный массаж. Взгляд Селима стал более ясным.
— Прошу прощения, мистер Коллингс, я уже понял, что перепутал двери. Моя каюта на другом борту. Пойду уже.
— Боюсь, не сможешь. Провожу тебя.
— Не надо, сэр.
Он встал и тут же пошатнулся. Коллингс схватил его под руку.
— Ладно. Пойдем вместе. Чего ты так напился?
— Я боюсь. Там крысы.
— Где?
— Всюду. В салонах, спальнях, барах, за теми дверьми.
— В пассажирских помещениях?
— Да.
— Был там?
— Был, но больше не пойду. Мистер Риз туда ходил, и теперь умер.
— Зачем ты ходил туда?
— Мистер Риз приказал.
— Когда?
— Не помню, но уже давно.
— Как давно?
— Перед прошлым воскресеньем.
— Что ты там видел?
— Крыс. И еще… кто-то там ходил.
— Кто?
— Не знаю, но кто-то ходил.
Двери каюты Селима были открыты. Питер помог стюарду лечь в койку. Когда тот почувствовал подушку под головой, то моментально заснул. Было уже пять минут пятого, Дурик наверняка злится, что смена запаздывает. Питер вернулся к своей каюте и закрыл дверь на ключ.
Финсбери не стал выговаривать Коллингсу, только выразительно глянул на часы.
— Ничего нового. Ветер несколько подстих. Вахта будет спокойная, если снова не начнется стрельба. Я на всякий случай не только закроюсь, но и забаррикадирую дверь. Передай Селиму, чтобы не вздумал будить меня на завтрак. Хочу выспаться.
— Окей. Не беспокойся, Селим напился и неизвестно, подаст ли вообще завтрак.
— Ну, надо же! Ладно, побежал в койку. Спокойной вахты!
Финсбери, наверно, удивился, что второй помощник стал таким разговорчивым и вежливым. Коллингс решил, что нет смысла в словесных перепалках. Завтра придется разговаривать со всеми по очереди. Это будет нелегко.
Он переключил экран локатора на дальнюю шкалу и долго всматривался в него. Шторм спихнул их с оживленной трассы далеко на юг. В дистанции тридцати миль не было видно ни одного судна. Они продвигались через океан в полном одиночестве. Сила шторма упала до шести баллов Бофорта. Он подумал, что при такой погоде нет смысла держать на вахте аж троих человек, и закурил.