– Потом влетело за это?
Молли Блум рассмеялась.
– Я не вы, Сэм. Не надо нас путать.
– Но ведь нет никакого риска…
– И прежде всего, не стоит меня недооценивать.
И острый взгляд. Бергер понял, что он, вероятно, больше никогда не станет недооценивать Молли Блум.
– Ди знает, что я здесь?
Она посмотрела на него иначе, чем раньше. Возможно, чуть более по-человечески. Хотя это, видимо, не было правильным словом.
– Я же здесь, верно? – сказала Молли Блум.
– Верно, вас отпустили. Но знает ли она, что я здесь? И где это здесь? Я вообще в Управлении? А эти чертовы ремни? Проклятье, что это еще за адское Гуантанамо?
– Тихо, – сказала Молли Блум, глядя ему в глаза.
Удивительно, но он сразу успокоился. По крайней мере частично. Любопытство победило гнев. Кажется, никогда раньше ему не было так любопытно.
Где, черт возьми, он находится?
Кем, черт возьми, является она?
Что, черт возьми, должно сейчас произойти?
– Хотя бы скажите, что на все это у вас есть санкция, – сказал он. – Что вы шведский полицейский.
– На все это есть санкция. Не беспокойтесь. Вы помните, что я обещала вернуться к исходной точке?
– Я полицейский уголовной полиции, – сказал Бергер. – Я запоминаю то, что слышу.
– И что вы помните?
– Я сказал: «Вы уничтожили мою жизнь. Возможно, это хуже, чем запятнанный диван». Вы ответили: «Но не хуже, чем запятнанный и уничтоженный подросток». Стало быть, СЭПО меня подозревает в… Кстати, в чем?
Молли Блум нахмурила брови. Лоб остался гладким.
– Вопрос во времени, – сказала она.
– Времени?
– Когда точно вы взяли материалы дел Юлии Альмстрём и Юнны Эрикссон у региональной полиции?
Бергер сидел молча. Думал. Производил мысли без слов. Пытался разложить все по полочкам.
– Если вы забыли, я вам напомню, – продолжила Молли Блум. – Эллен Савингер забрали от ее школы в Эстермальме седьмого октября, три недели назад. Но вы взяли дела третьего октября, Сэм. Словно уже знали, что Эллен похитят.
Бергер сидел, не шелохнувшись. Блум продолжала:
– Я не могу этого понять, Сэм. Откуда вы заранее знали, что Эллен Савингер будет похищена?
Он хранил молчание. Она наблюдала за ним. Внимательно.
Как изменился ее взгляд! Странно было не только то, что она делится с ним всей этой информацией после того, как его усыпили, сделав укол в шею, но и то, что во взгляде не было ненависти. Скорее интерес.