Рэйчел опустила на них глаза и рассмеялась.
– Понимаю, почему вам не терпится от них избавиться. Послушайте, почему бы вам не подняться выпить со мной? Эндрю все еще в больнице, Джемми пошел к приятелю. В доме никого, и я буду рада вашему обществу.
Коридор освещал только отсвет с верхнего этажа. На Рэйчел была короткая черная футболка, доходившая только до пояса джинсов, демонстрирующая тонкие смуглые руки. На губах неуверенная улыбка, в глазах нерешительность – отражение такой же моей. Напряжение, которое я только что испытывал, прошло.
– С удовольствием.
Я ждал, что гостиная произведет впечатление, но Траск превзошел самого себя. Весь верхний этаж представлял собой единое пространство, разделенное только книжными шкафами, чтобы создать ощущение уединенности. Плиточный пол пестрел разнообразными ковриками, у дровяного камина стояли уютные диваны. Большую часть этажа занимала сверкающая современная кухня, отгороженная низким шкафом от стола из розового дерева и стульев с гнутыми ножками.
Но самое большое впечатление производила целиком стеклянная передняя стена. Она смотрела на бухту, стеклянные панели от пола до потолка выходили на длинный балкон, отчего арочные окна казались маленькими. За стеной не было ничего, кроме темнеющего над болотами неба и почти потерявшегося в сумерках устья.
– Вот это вид!
Рэйчел покосилась на меня с таким видом, словно впервые увидела стеклянную стену.
– Эндрю хотел, чтобы она стала главным элементом дома. Его собственный проект – задумал, когда познакомился с Эммой. Хотя у нее стена не вызвала особого восторга. – Рэйчел как будто пожалела о своих словах. – Ну, как вы? Никаких последствий после повторного купания?
– Я в порядке.
– Кстати, я постирала вашу одежду. Куртка еще сырая, так что пользуйтесь курткой Эндрю, пока не высохнет ваша.
– Спасибо, – удивился я. – Не стоило.
– Вам тоже не стоило ехать с Эндрю, но вы же поехали. – Рэйчел улыбнулась. – Вот обувь потребует капиталовложений. Я изо всех сил старалась отчистить ваши ботинки, но они, похоже, знавали лучшие дни.
Что совершенно неудивительно: ботинки дважды промокали за три дня.
– Как себя чувствует собачка Фэй? – Я сообразил, что маленькой дворняжки нигде не видно.
– Кэсси? Оправится. Ветеринару пришлось ее вырубить, чтобы зашить порезы, и ее тоже оставили на ночь. – Рэйчел вышла на большую площадку посреди кухни. – Да, пока не забыла: ваша машина готова. Джемми поменял свечи.
– Когда? – При том, что случилось, я удивился, что у него нашлось на это время.
– Сегодня после того, как вернулся из больницы. Честно говоря, я думаю, он обрадовался, что нашлось занятие.
Казалось бы, добрая новость, но я не ощутил должной радости. Моя поездка затянулась, но больше не было причин оставаться в Бэкуотерсе.
– Что будете пить? Чай, кофе или что-нибудь покрепче?
– М-м-м? Кофе будет в самый раз.
– Вы ели? Могу сделать вам сэндвич, – предложила Рэйчел. У меня с утра не было маковой росинки во рту, и напоминание заставило вспомнить о пустом желудке. Рэйчел улыбнулась в ответ на мои колебания. – Принимаю вашу неуверенность за согласие.
Я сел на стул на площадке. На противоположной стене висела фотография Эммы Траск с Фэй и Джемми на фоне «Лондонского глаза». Фэй и Джемми выглядели намного младше, чем теперь. Дети смеялись. Джемми смотрел на мачеху, а та глядела в объектив. Обычный кадр, но улыбка Эммы казалась такой же неестественной, как на автопортрете в эллинге.
Рэйчел хлопотала, наполняя чайник и доставая из холодильника еду. Чувствовалось, что ей не по себе. Внезапно она прекратила нарезать хлеб и положила нож.
– Я хочу вас кое о чем спросить. Эндрю сказал, что тот, которого вы сегодня нашли, – мужчина. Это правда?
– Правда.
– Определенно не Эмма.
– Определенно не она.
Рэйчел облегченно вздохнула, и в ее плечах больше не чувствовалось прежней скованности.
– Простите, не хочу ставить вас в неприятное положение, но что, черт возьми, происходит? Обнаружен уже второй труп.