В эллинге я поставил чайник и соединил фотоаппарат с ноутбуком. И, попивая чай, стал разглядывать снимки. На большом экране выявилось больше деталей, но поскольку значительная часть стопы скрывалась в кроссовке, я не узнал намного больше того, что выяснил раньше. Некоторое время разглядывал ярко-красный носок, увеличивая изображение, чтобы рассмотреть ткань. Хотя я не большой знаток в этой области, почти не сомневался, что материал искусственный, а не естественный, – полистирол или другая синтетика.
Это была всего лишь догадка, зато в другом я был абсолютно уверен: на пятке кроссовки под грязью прятались напечатанные слова, которые я раньше не заметил. Слишком мелкие, чтобы разглядеть на экране фотоаппарата, но видимые на ноутбуке. Я опять увеличил изображение, добавил контраста и сумел прочитать. Три то ли выдавленных, то ли выпуклых слова на резиновой основе пятки: сделано в Китае.
Дешевая кроссовка и цветистый синтетический носок не соответствовали сформировавшемуся у меня образу Лео Уиллерса, но это теперь проблема не моя, а Ланди. Но я все равно открыл сделанные на песчаной банке снимки. Правый голеностопный сустав виднелся из брючины, но не настолько, чтобы что-нибудь рассмотреть. Я перешел к изображениям головы. Рана была точно такая ужасная, как я запомнил. По выходному отверстию попытался установить траекторию выстрела.
Бессмысленные усилия. По фотографиям я не сумею выяснить больше того, что выяснят полицейские. Не позволяя себе уйти с головой в работу, я заставил себя закрыть ноутбук – понимал: она принесет одни разочарования. Заварил чай и перед тем, как лечь в постель, глядел, как на протоку опускается ночь.
Однажды меня разбудили вскрики и странные подвывающие стоны. Тюлени, сонно сообразил я. Рэйчел права, подумал я, засыпая. Их голоса похожи на чокнутых лабрадоров.
Будильник в телефоне вырвал меня из глубокого сна без сновидений. Я отдохнул лучше, чем случалось в последнее время. И единственным напоминанием о перенесенной инфекции была боль в суставах и зверский аппетит. Я принял душ, побрился, сделал из оставшегося хлеба тосты и съел с последними яйцами. Не зная, вернусь ли я в эллинг после поездки в Кракхейвен за свечами, я, помыв тарелки, уложил то немногое, что сюда привез, в сумку.
После этого осталось только одно – ждать. Я снова сел у окна, стараясь не смотреть на часы и не обращать внимания на то, что все больше начинаю нервничать. Она всего лишь подвезет тебя к магазину, где продаются запчасти. Перестань вести себя как школьник. Услышав хруст шин по шлаку, я резко вскочил, чуть снова не попав пальцем ноги в ручку люка под ковриком. В последний раз окинул взглядом помещение эллинга, чувствуя грусть оттого, что покидаю его насовсем.
И, схватив куртку и сумку, поспешил на улицу.
Рэйчел, перегнувшись в открытое заднее окно старого белого «Дефендера», наводила порядок в куче спортивного инвентаря. Рядом валялся гидрокостюм.
– Привет! – Она оттолкнула коробку с кольцами веревки. – Не представляю, откуда Джемми взял половину этого хлама. Видели бы вы, что творится в его комнате. Я как-то заглянула и тут же захлопнула дверь. Хотите поставить сумку? Теперь здесь есть место.
В этот раз на ней была желтовато-коричневая замшевая куртка, под ней выпущенный поверх джинсов черный свитер. Если Рэйчел и пользовалась косметикой, то очень аккуратно, так, что я не заметил. Зато темные волосы были связаны на затылке тщательнее, чем обычно, демонстрируя гладкий лоб и волевые черты лица. Я задался вопросом, не для меня ли это, но тут же обозвал себя глупцом.
Втиснул сумку на пол под сиденье и сел на пассажирское место рядом с Рэйчел.
– Я запер дверь, – сказал я ей, отдавая ключи. – Сила привычки. В мою квартиру пытались, хотя и неудачно, вломиться, но здесь это вряд ли грозит.
– Вы удивитесь, – ответила Рэчер, заводя мотор, – незадолго до того, как я сюда приехала, здесь случилась целая серия краж со взломом. Крик-Хаус не стал исключением.
– Много унесли? – Я удивился, что воры забрались в такую глухомань.
– Ничего такого, чтобы хозяева не могли восполнить: компьютеры и все такое. Только момент был неправильным. – Рэйчел, отъезжая, поморщилась. – Заставляет задуматься, что это за люди?
За рулем большого старого автомобиля Рэйчел показалась мне маленькой, но она управлялась с ним вполне умело. Опытный водитель, она уверенно переключала передачи. Но без надрыва, как прошлый раз, когда меня везла.
– Мне приходилось ездить на таком, – сказал я, чтобы разрядить атмосферу. – Тоже из древних, но не настолько старом, как этот.
– Джемми говорит, что это одна из первых моделей. Он нашел машину на складе металлолома и собрал из отдельных частей. – Траск мне об этом рассказывал, но я тогда не оценил, что удалось его сыну. Парень в его возрасте прекрасно восстановил «Лендровер». Рэйчел резко переключила перед поворотом передачу. – Что вы о нем скажете?
– Мне нравится. – Поездка в «Дефендере» вызвала разные ассоциации, и не все приятные, но это была не вина марки.
– Эти машины – рабочие лошадки. Усилителя руля нет, поэтому их водить все равно, что управлять танком. Но на наших дорогах именно то, что надо.
– Полагаю, шнорхель тоже полезная вещь.
Рэйчел широко улыбнулась.
– Особенно когда какой-нибудь горожанин попадает в ловушку прилива.
– Ух!
– Не переживайте, вы были не первым. – Она увидела что-то впереди, и ее улыбка погасла.
– Этого нам только не хватало.
Посредине дороги в ту же сторону, что и мы, тащился высокий, худой мужчина. Даже со спины я узнал человека, которого чуть не сбил, когда ехал на вскрытие. Он как будто не замечал приближение «Лендровера».
– Эдгар, дай проехать. – Рэйчел вздохнула, почти остановившись.
– Вы его знаете? – спросил я.