– Меня ударили ножом.
Выражение лица Рэйчел сразу изменилось.
– Боже, вы серьезно?
Ее по-настоящему потрясло то, что она услышала. Я не собирался описывать подробности, но неожиданно для себя стал рассказывать о Грейс Стрэчан. О бойне на маленьком острове из Внешних Гебрид. И как она меня самого чуть не зарезала на пороге собственного дома в Лондоне. Рэйчел, слушая, хмурилась все сильнее.
– Вот так объявилась и пырнула вас ножом? – воскликнула она, когда я закончил. – Ну, и стерва!
Я собирался объяснить, что Грейс душевнобольная, что она сама жертва насилия, но решил, что не стоит, и бросил:
– Можно сказать и так.
– Что с ней сейчас? Она в тюрьме?
– Нет. Ее не поймали.
– Вы хотите сказать, она на свободе?
– Полиция считает, что она, скорее всего, умерла. – Это был не тот предмет, который мне приятно было обсуждать. – Расскажите о себе. Не похоже, чтобы вы были из здешних.
– Я из Бристоля, а до того, как приехала сюда, жила в Австралии.
– И что там делали? – заинтересовался я.
Рэйчел пренебрежительно пожала плечами.
– Я морской биолог. Выясняла, насколько загрязнение пластиковыми отходами влияет на Большой Барьерный риф. А теперь у меня что-то вроде нелимитированного творческого отпуска.
Я немного задержался, освободить ногу из путаницы болотной травы.
– Должно быть, большая перемена переехать сюда.
– Не больше, чем превратиться из врача в судебного антрополога, – возразила Рэйчел. – В Бэкуотерсе не так плохо. Мне нравится тишина и покой, и с точки зрения морского биолога здесь очень даже интересно. Хотя нет той экзотики, как на рифе. И я покривила бы душой, если бы не сказала, что скучаю по солнцу. Но в этом месте что-то есть. Экосистемы такие же сложные, как на рифе, только…
– Грязнее? – предположил я.
Рэйчел улыбнулась. Первый раз при мне. И улыбка осветила ее лицо.
– Определенно. Различия между пресноводной и соленой экологиями поразительны. Речь не только о крабах и моллюсках. К нам почти до самого дома из устья приходят тюлени. Слышали их ночью?
Я не мог припомнить, чтобы что-то слышал с тех пор, как добрался до кровати.
– Не припомню.
– Обязательно бы запомнили, если бы услышали. Невероятные скандалисты – орут, как пьяные лабрадоры. А еще есть угри.
– Угри…
Она удивленно покосилась на меня.
– Знаю, о них плохо пишут. Но это уникальные создания, просто мы о них мало знаем. Слышали, угри плывут в Саргассово море метать икру?
Я старался понять по ее лицу, серьезно она говорит или нет.
– Сущая правда, – заторопилась она. – Любой угорь, который может встретиться здесь, появился на свет в Саргассовом море в Северной Атлантике. Вылупившись, мальки расплываются по всей планете. Живут в устьях с пресной водой, пока не становятся половозрелыми, после чего плывут в Саргассово море, чтобы цикл повторился. Удивительные создания, но благодаря чрезмерному лову их существование под угрозой. Популяция сократилась на девяносто пять процентов, и никому нет дела…
Рэйчел смущенно пожала плечами.