Я вздрогнул. Это была мать близнецов Зоуи и Линдси.
— Рада видеть вас, доктор Хантер, — проговорила Кэт.
Я пробормотал в ответ что-то вежливое. Как правило, криминалисты избегали контактов с родственниками убитых. Софи, разумеется, об этом знала и всё же привела меня сюда, даже не предупредив. Просто не верилось, что она смогла так поступить… Интересно, какие ещё сюрпризы приберегла эта женщина? Однако ничего не поделаешь, раз приехали, надо вести себя прилично.
Хозяйка повела нас по коридору. Чистота везде была идеальная. В том числе и в гостиной, куда мы вошли. Диван, в тон ему кресла, кофейный столик со стеклянной крышкой, отполированной до зеркального блеска. На каминной полке фарфоровые статуэтки людей и животных. Нигде ни малейшего намёка на пыль. Повсюду рамки с фотографиями погибших девушек.
— Садитесь, пожалуйста. — Кэт вздохнула. — Мой муж на работе, и слава Богу. Он до сих пор не может говорить об этом. — Она подняла голову. — Вам чаю или кофе?
— Мне чаю, — сказала Софи, избегая смотреть на меня.
— А вам, доктор Хантер?
Я через силу улыбнулся:
— Тоже чаю, пожалуйста.
Кэт поспешно вышла, оставив нас рассматривать фотографии своих убитых дочерей. Они улыбались, две одинаковые темноволосые красавицы. Я пристально посмотрел на Софи.
— Не злитесь, — попросила она. — Конечно, я преподнесла вам неприятный сюрприз, но иначе бы вы не поехали.
— Вы правы. А зачем было сюда ехать?
— Чтобы вспомнить, ради чего мы станем вести поиски.
— Вы думаете, я этого не знал? — Мне стоило больших усилий, чтобы держать себя в руках. — Софи, нам надо уходить.
— Сейчас нельзя. Давайте подождём хотя бы полчаса. Пожалуйста.
Мы сидели молча, пока не вернулась Кэт Беннетт с подносом. Замечательные сервизные чашки и блюдца, на тарелке аккуратно разложено печенье.
— Наливайте себе молока, кладите сахар, — произнесла она, садясь на диван. — Доктор Хантер, Софи сказала, что вы судебный антрополог. Мне не совсем понятно, что это значит, но я вам очень благодарна за то, что вы делаете.
А что я делаю?
— Дэвид участвовал в поисках восемь лет назад, — объяснила Софи.
— Восемь лет. — Кэт Беннетт взяла с каминной доски фотографию. — А мне по-прежнему кажется, что всё случилось недавно. В этом году, в мае, им бы исполнилось двадцать семь лет.
Она протянула мне фотографию, которую в газетах тогда не публиковали, и в Интернете несколько дней назад я видел другие. Думаю, две семнадцатилетние девушки были сняты незадолго до того, как их похитил и убил Джером Монк, с разницей менее чем в три дня. Сестры сидели рядом, каждая почти зеркальное отражение одна другой. И всё же, если приглядеться, они отличались друг от друга. Обе улыбались, но одна — смело глядя в объектив камеры, расправив плечи, даже с каким-то вызовом. А у её сестры улыбка была мягче, голова чуть опущена, вид немного смущённый.
— Цвет волос у них как у папы, — сказала мать. — Зоуи была очень похожа на Алана. Такая же открытая, как и он. С малолетства. Должна признаться, она заставляла нас беспокоиться. Не то что Линдси. Эта была тихоня. Внешне они выглядели одинаково, а характеры разные. Если бы им… — Она замолчала. — Ладно. Что толку сейчас играть в «если бы». Вы ведь с ним встречались? С этим Джеромом Монком?
Вопрос был адресован мне.
— Да.
— Жаль, что у меня не было такой возможности. Теперь ругаю себя, я не ходила в суд. Не встала перед ним, не посмотрела в глаза. Хотя, уверена, на него это не подействовало бы. Я слышала, он маньяк. И вот теперь сбежал.
— Его скоро поймают, — сказала Софи.
— И хорошо бы убили. Я знаю, надо прощать, но не могу. За такие злодеяния он должен страдать. Доктор Хантер, у вас есть дети?
Вопрос застал меня врасплох. Рамка с фотографией в руке стала тяжёлой.
— Нет.
— Тогда вам не дано знать, каково это — потерять детей. Монк не просто убил наших дочерей, он лишил нас будущего. Мы никогда не увидим их замужем, не сможем нянчить внуков. Нет даже могилы, куда положить цветы. У родителей Тины Уильямс есть хотя бы это.