— Они вам сейчас не понадобятся, — произнёс я. — Дверь вашего дома взломана. Пойдёмте.
Дверь продолжала висеть на петлях. Полицейские попытались закрыть её, но не очень старались, и после дождя в прихожую натекло много воды. Софи испуганно смотрела на разбросанное вокруг содержимое ящиков и комодов. Я заметил в её глазах слёзы. Затем она встрепенулась.
— Спасибо, что привезли меня домой, а теперь уезжайте.
— Но…
— Нет, всё в порядке. В самом деле. Мне нужно побыть одной. Уезжайте. Пожалуйста.
Я понимал, что нельзя оставлять её одну, однако возражать не стал.
— Я позвоню вам завтра. Если что-то понадобится…
— Хорошо, спасибо.
Я шёл к машине в ужасном расстройстве, ощущая полную беспомощность. Сзади заскрипела входная дверь, когда Софи попробовала её закрыть. Я приблизился к воротам и остановился, опершись о дерево. Темнело, в холодном синем небе появились первые звёзды. Вспаханные поля и лес слились в одно тёмное пятно. Поёжившись от наступившей вдруг жутковатой тишины, я повернулся и двинулся обратно к дому.
Дверь была кое-как прикрыта. Я вошёл и увидел Софи на полу в прихожей. Она сидела с опущенной головой, охватив руками колени. Её плечи сотрясали рыдания.
Я наклонился над ней, и она ткнулась лицом мне в грудь.
— Я боюсь… понимаете, я очень боюсь…
— Тихо… — прошептал я, гладя её плечо. — Всё будет хорошо.
В кладовой я нашёл старинный засов — громоздкий, но надёжный — и установил его на входную дверь. Софи отправилась в ванную комнату, а я начал наводить в доме порядок. Это оказалось не так сложно: разложить по местам разбросанные вещи. Почти ничего не поломали. Разобравшись с вещами, я открыл окна, чтобы проветрить помещение. Мне показалось, что в доме пахнет затхлостью.
Уже совсем стемнело, когда Софи наконец спустилась вниз. В других джинсах и свитере. Тоже мешковатом. Влажные волосы аккуратно зачёсаны назад. Опухоль на щеке была почти не видна. Ссадина благополучно заживала.
— Я заварил чай, — сказал я, когда мы вошли в кухню. — И навёл порядок в комнатах.
— Как хорошо, — отозвалась она. — Спасибо.
На моё предложение посмотреть, не пропало ли что-нибудь ценное, например, ювелирные украшения, Софи лишь устало отмахнулась.
— Как голова? — спросил я.
Она села за стол.
— Пока ещё болит, но не сильно. Я приняла таблетки, которые дали в больнице. — Не глядя на меня, она потянулась за заварным керамическим чайником необычной формы, очень красивым.
— Тоже ваша работа? — поинтересовался я.
— Да.
Она стала медленно помешивать ложечкой чай в своей чашке. Мы оба молча наблюдали за этим процессом.
— Вы не боитесь, что ложечка сотрется?
— Извините. — Софи перестала мешать. — Я имею в виду мою недавнюю истерику. Обычно я так не раскисаю.
— Неудивительно, ведь вам пришлось перенести стресс.
— И всё равно лить слезы не следует. Наверное, я замочила вам всю рубашку.
— Уже высохла, — улыбнулся я и встал. — Мне пора.
Она испуганно посмотрела на меня.