– When the wind is southerly[48], – сказала она.
44
Балкон Европы.
Он был прекрасен в лучах послеобеденного солнца.
Последний форпост Европы. Гигантская терраса над крутым склоном. Внизу из по-декабрьски ярко-синего моря возвышаются скалы. Смелая молодежь забирается на эти огромные уступы и ныряет с них, кувыркаясь в воздухе. А за ними только море.
И Африка.
Важна была каждая секунда. И все-таки они не могли оторваться от открывающегося с балкона вида.
Какое-то время они сидели под солнцем, собираясь с силами. И это тоже Европа. Бергер поймал себя на мысли: настоящая Европа.
Это была его первая сознательная мысль с тех пор, как они приземлились в аэропорту Малаги и он понял, что город Нерья находится в другой стороне. Они отправились на восток вдоль южного побережья Испании, в сторону от Гибралтарской скалы. Но тут уж ничего не поделаешь.
На мгновение Ди закрыла глаза, с благодарностью принимая солнечный дар. Если она не погибнет здесь, может, стоит остаться на пару дней. А что – в том, чтобы окунуться в море в декабре, есть своя прелесть. Отправить фотографии Люкке и Йонни. Так она размышляла пару секунд. Потом спросила:
– Может быть, нам стоит подумать о том, почему Карстен написал письмо номер пять и адресовал его именно тебе? Не так давно он пытался отстрелить тебе жизненно важные органы…
– А разве все его письма не были чистым хвастовством? – пробормотал Бергер, уткнувшись в мобильник. – Он хочет показать, какой он молодец, хочет завоевать публику. Хочет, чтобы кто-нибудь оценил его ум и изобретательность.
– Или же он просто сообщает своему сопернику, что игра окончена. Он победил. Ты проиграл.
– Тоже возможно, – согласился Бергер, не отрываясь от телефона.
Ди надоел его отсутствующий вид, и она спросила:
– Ладно, чем это ты там занимаешься?
Бергер прочел с экрана мобильного телефона:
– По словам Врача, это не похоже на токсикоз беременных. Вероятно, Карстен отравил Молли. Это могло произойти в больнице, куда он принес конверт. Он мог что-нибудь добавить в раствор для капельницы.
– О боже! – воскликнула Ди. – Шланг от капельницы покачивался.
– Она встречалась с ним еще раз, один на один, он дал ей пистолет, на котором мог быть яд. Какой-нибудь яд замедленного действия. Врач дает несколько вариантов.
– Она действительно плохо себя чувствовала, – произнесла Ди.
– Я хочу, чтобы ты подождала меня тут, Ди, – сказал Бергер изменившимся голосом. – Сядь в баре, выпей кофе.
Ди уставилась на него. Бергер встал.
– Ты что, собираешься пойти в это адвокатское бюро один? – спросила Ди. – Не забывай, что из нас двоих я единственная, у кого есть действующее удостоверение шведского полицейского.
– Тебе не стоит идти со мной, поверь мне. Ты ведь хочешь продолжить работу в полиции. Увидимся позже.
Ди смотрела ему вслед. Его шаги были совсем не похожи на обычные шаги Сэма Бергера. Такой походки она у него никогда раньше не видела.
Когда он отошел уже далеко, она крикнула:
– А кто, черт возьми, этот Врач?
Бергер не услышал. Ди покачала головой и побрела через старый квартал. Город был великолепен. Каждая улочка, каждый закоулок заливал свет.
Через некоторое время Ди проверила телефон. Никаких признаков жизни, никаких сообщений. Ей действительно лучше не знать, чем Сэм Бергер занимается в адвокатском бюро Pantoja & Puerta.
[48] При южном ветре (англ.).