Блум подняла голову и загляделась на черное небо, где уже появилась Венера, вечерняя звезда. Вскоре ясное небо озарится целой россыпью огоньков.
– Мы можем сосредоточиться и думать максимально рационально, – сказала Блум. – А можем вообще не думать и утонуть в море ностальгии и кровоточащих сердец. Ты что предпочитаешь?
– Ночное небо, – произнес Бергер, проследив за ее взглядом. – Точно таким же его видели и люди, жившие в пещерах и рисовавшие свои мечты на стенах в слабом свете масляной лампы.
– Ну, пусть будет так, – откликнулась Блум.
Они засмеялись. Негромко.
Бергер решил попробовать снова. Он нежно сжал плечо Блум. На этот раз ее не вырвало.
Бергера переполняли чувства. Он глядел в темноту и ощущал несказанную гармонию. Они словно сидели у очага и смотрели на огромную ледяную стену. Несмотря на костер, пламя которого поднималось на несколько метров в небо, усыпанное звездами, становилось холодно. В глубине пещеры ждали шкуры мамонтов и оленей, и взаимное тепло. Кто-то не ляжет спать, откажется гасить лампу, упрямо продолжит расписывать стены пещеры. Будем держаться друг друга, попытаемся выжить вместе, не допустим гибели, согреем друг друга.
Мы сможем отогреть друг друга.
Молли прижалась теснее к нему. Звезды пробивались сквозь мглу, одна за другой. Хотя многие из них были уже мертвы. Единственное, что оставалось от них, – это их свет.
Отражение того, что давно умерло.
Молли Блум медленно, медленно отстранилась, отползла на другую сторону камня, и теперь они совсем не касались друг друга. Зато смотрели друг на друга.
– Ты ведь знаешь, что сейчас должен отвезти меня в Нюнесхамн, – сказала она.
– Что, уже?
– Надо многое успеть.
Он кивнул. Долго смотрел на нее. Потом наклонился. Погладил ее по животу.
– Там, на Ландсорте, соберется немало близких мне людей, – сказал он. – Пять человек, которых я так или иначе люблю.
Она ничего не ответила. Вставая, она встретилась с ним взглядом. Они посмотрели друг на друга просто и прямо. В ее глазах светились звезды.
– Там будет не двое моих детей, – сказал Бергер. – А трое. Пообещай действовать чуть осторожнее, чем обычно.
Она улыбнулась. Медленно наклонилась к нему.
Потом быстро отвернулась, и ее снова вывернуло наизнанку.
39
Ровно в половине первого солнечные лучи осветили компьютер адвоката. Ну что ж, все равно пора. Он закрыл ноутбук, ярко-белый экран погас. Адвокат встал из-за стола, подошел к окну, провел рукой по гладко выбритому черепу. Все было ясно: четкие директивы и строго определенная, хотя и гибкая стратегия. Он слишком долго участвовал в этой игре, чтобы чувствовать волнение. Ставить на карту жизнь вошло в привычку. На самом деле, он мечтал выйти на пенсию, но пока еще не заработал на достаточно большой дом в Лугано. К тому же ему явно будет не хватать привкуса крови во рту.
Отпив несколько глотков энергетического напитка, он закусил протеиновым батончиком, оглядел шхеры с высшей точки острова и покачал головой. Какой безумный древнескандинавский бог разбросал эти двадцать пять тысяч островков по мелководью внутреннего моря?
Чудесный зимний день в холодной стране. Вода начала подергиваться корочкой льда, на разных участках морской глади солнце отражалось совершенно по-разному. Вся дорога, ведущая к старейшему в Швеции маяку, освещалась на удивление ярким зимним солнцем. Вот туда ему и надо.
Адвокат развернулся на каблуках и посмотрел на себя в зеркало. Вновь провел рукой по свежевыбритой голове, поправил галстук из узорного шелка, одернул пиджак от R. Jewels Diamond Edition, накинул пальто из альпаки и закинул MacBook Pro в портфель Valextra из зерненой кожи. Потом снова взглянул в зеркало, посмотрел себе прямо в глаза и громко произнес:
– Шоу начинается.
Он спустился по лестнице. Этажом ниже встретил не менее элегантно одетого мужчину, и они кивнули друг другу. Без сомнений, этот незнакомец и был русским. Двух ничем не примечательных господ, присоединившихся к ним на следующем этаже, он тоже не знал. Лично не знал, но было ясно, что и они юристы.
Их слишком много, и любого можно заменить.
Их легион.
И лишь единицы трудятся в духе закона.