– Это было бы страшной ошибкой, – ответила она.
– Тогда объясни, что это такое, – попросил Бергер. – Что вокруг меня происходит?
– Клянусь, что этот телефон никак с тобой не связан. Это совсем другое.
– Личное? – спросил Бергер с неприкрытой иронией. – Что-то личное, не связанное с нашими профессиональными отношениями?
Она глубоко вздохнула.
– Я себя не очень хорошо чувствую. Но мы должны это провернуть. И ты должен доверять мне. Несмотря ни на что.
Наступила тишина. Но это была тишина не пустая, а наполненная драмой, призраками прошлого, от криков которых звенел воздух.
Они не торопили друг друга. Все должно улечься, успокоиться.
Наконец Блум сказала:
– Я хочу, чтобы ты отправился на Ландсорт спасать своих близнецов. Только поэтому. Ты нужен мне целым и невредимым. Независимо от того, как все между нами сложится, я хочу, чтобы у моего еще не родившегося ребенка был полноценный отец.
– Я был плохим мужем, – отозвался Бергер. – Пассивным. Совершенно не чутким. Бесчувственным эгоистом. Незрелым. Неудачником. Но я никогда не бил жену.
– А я вот убила своего отца. Когда-нибудь я расскажу тебе, почему так вышло. Но не сейчас.
Бергер посмотрел на нее. Сам понял, какой требовательный у него взгляд. Она тоже это заметила и пояснила:
– Его необходимо было убить.
Бергер смотрел на нее в упор.
– Что ты не договариваешь, Молли?
Она покачала головой.
Снова молчание. Поглощающая все вокруг тишина.
Они сидели в этой тишине, пока время не остановилось.
И тут зазвонил красный телефон.
38
Солнце опустилось между островками, растаяло в море, растеклось потоками лавы. Линия горизонта переливалась оранжевым и золотистым, казалось, что над шхерами никогда не кружился мокрый снег, не дул промозглый сырой ветер, пронизывающий до нутра.
Тишина и красота.
А главное – покой.
Золотистый поток отражался в глазах Молли, сидящей на камне рядом с Сэмом, у самой кромки воды. В ее зрачках сияли маленькие солнышки – отблески золотой полоски, отделяющей небо от моря.
Они сидели обнявшись. Хотя сами с трудом в это верили.
Между ними и морем – только резиновая лодка. Которую они только что надули. Остается надеяться, что лодка выдержит четверых.
Или троих.
В худшем случае – одного.
Моторка стояла на причале вне зоны видимости. В порыве неуклюжей нежности Бергер слегка сжал плечо Блум. Золотистая линия в ее глазах сменилась черной. Она наклонилась в сторону, и ее вырвало.