– Конечно, это она. Это Лена Нильссон.
– Ты уверен?
– Черт, разумеется, я уверен. Это молодая Йессика Юнссон. Я ее тогда не видел. То есть не видел по-настоящему.
Телефонная трубка затрещала, из нее раздался голос Ди:
– Это ведь она?
Блум увеличила изображение лица медсестры.
– Есть что-то странное в этом взгляде, – сказала Молли.
– Да, – отозвалась Ди. – Ей очень не понравились твои слова, Сэм. И мой чертов гогот. Если посмотреть на это сейчас, как бы со стороны, то видно, что мы повели себя неуважительно.
– Черт, до чего же память умеет приукрашивать прошлое.
– Я совсем не помнила этого твоего жеста, с пистолетом, – сказала Ди.
– Я тоже.
– Мы допрашивали убийц. И отпустили их.
– Но они вас запомнили, – вклинилась в их диалог Блум. – Посмотрите на этот взгляд. В этот момент ты отпечатываешься у нее в памяти, Сэм. Через восемь лет Рейне зарегистрируется в лечебнице под именем Сэм Бергер, а Йессика напишет письмо и адресует его непосредственно тебе, Дезире. У них давно уже были на вас планы.
– Да какого им от нас надо-то? – заорал Бергер. – Чего Йессика хочет от меня?
– Не знаю. Может быть, ей нужна публика или сильный отец, который ограничит и остановит ее. А может быть, она просто хочет похвастаться. Не знаю. Но она точно зациклилась на тебе, Сэм.
– Я должна это все обдумать, – сказала Ди и отключилась.
– Давай еще раз, – скомандовала Блум.
Они посмотрели запись еще раз. Блум остановила ее на реплике Ди: «А что было, когда вы рисовали четырехлистный клевер, Рейне? Ваше желание должно было исполниться?»
– А теперь внимательно смотри на Рейне, – сказала Блум и включила воспроизведение.
Рейне Даниэльссон вздрогнул, очень заметно, как будто его ударили. Блум снова нажала на паузу.
– Что здесь происходит? – спросила она.
Стол скрывал нижние половины тел Йессики и Рейне. И все же Бергеру показалось, что он видит. Он ответил:
– У тебя есть привычка класть руку мне на бедро, когда я вот-вот вспылю или проговорюсь.
– Это случается чаще, чем хотелось бы. Но я понимаю, на что ты намекаешь.
– Рейне время от времени вздрагивал во время допроса. Лена Нильссон не просто клала руку ему на бедро, так что мы не видели, она его щипала. Это в нужный момент останавливало Рейне. Она выдрессировала его, но не решалась оставить без присмотра. Она сидела там, серая и неприметная, и играла роль укротительницы.
– Не бросаясь в глаза, направляла разговор? Она к тому времени уже давно работала с психически больными людьми, и, видимо, нашла правильные приемы для управления некоторыми из них. Но нам надо вернуться в более отдаленное прошлое. Что мы знаем о ее детстве в Рогсведе?
– Ничего, – ответил Бергер. – На самом деле ничего.
– Она была единственным ребенком в семье. Гимназия в Худдинге. Непонятная поездка на год в США сразу после этого. Возвращение, обучение на медсестру в Красном Кресте, временные работы ночной сиделкой в психлечебницах и домах престарелых. Экзамены, работа в бассейне в больнице святого Георгия, в основном с психически больными. Именно в то время она познакомилась с Эдди Карлссоном.
– Это случилось на работе? – спросил Бергер. – Эдди был пациентом?
Блум покачала головой.