- Человек пять дней не был дома, приехал, а ему пыль на голову сыплют! - кричал Клямин. - А если я буду занят несколько лет в казенном доме?! Да они же пеплом друг друга засыплют, а! Шо нам делать, Параграф, з такими соседями? Хоть не садись!
Гусаров вышел из машины и тоже задрал голову. Он так ошалел от езды, что ему почудилось в тоне Клямина искреннее возмущение. Когда же и Ефрем покинул машину, на верхнем этаже всерьез перепугались - вкрадчиво скрипнула рама…
Хлопнув себя по ягодицам, Клямин захохотал. Так приятно размяться, ощутить возможность движения. Тело наполнялось жизнью. Он это ощущал каждой клеткой.
- Чего базаришь, чего базаришь-то? - послышался голос из ниши дома. - Не видал, чтобы люди рядно трусили?
- Ты, что ли, дед?! - воскликнул Клямин. - Не спишь?
Старик Николаев закашлялся, порываясь что-то сказать между гулкими, ухающими звуками. Он вышел на свет, к автомобилю. Лицо его открыто сияло радостью. Внезапное возвращение Клямина было для Николаева подарком.
- Приехал, сукин сын, - бормотал старик. - А я уж думал… Катается, а его люди тут ждут.
- Какие люди, дед? Вроде бы все со мной, - удивился Клямин, и тут его резанула мысль: «Пришли, не задержались. О черт! И переночевать в последний раз дома не дадут».
Он напрягся, ощущая торопливые удары сердца, вгляделся в темноту, из которой выступил человек небольшого роста. Облик незнакомца как-то не вязался с бравыми ребятами из милиции.
- Кто такой? - спросил Клямин.
- Пришел вот с полчаса как, - ответил старик. - Я говорю, что нет тебя, уехал куда-то. Сели, покурили, а тут и ты свалился.
Старик вновь зашелся в кашле, махнул рукой и поплелся к подъезду.
Незнакомец придерживал в полусогнутой ладони докуренную почти до мундштука папиросу и поглядывал то на Клямина, то на стоящих в отдалении Гусарова и Ефрема.
- Это ваши товарищи? - спросил он хрипловатым голосом заядлого курильщика.
- Считайте, так, - негостеприимно ответил Клямин. Он еще не знал, с кем разговаривает, но беспокойство не оставляло его, а, наоборот, увеличивалось. - С кем имею честь?
- Я скажу, скажу, - заторопился незнакомец. - Может, уделите мне минут пять? Я был так огорчен, что вас нет. - Он поглядывал на Гусарова и Ефрема, переминаясь с ноги на ногу и, по всей видимости, не решаясь на более открытый разговор.
Оборотясь к своим спутникам, Клямин натянуто усмехнулся:
- Что ж, приехали. Все по домам!
Гусаров приблизился к Клямину и, оттерев его в сторону напором рыхлого живота, проговорил негромко:
- Я уеду, а Ефрем останется, уж извините.
Клямин сузил глаза и посмотрел в глубокие от ночного света зрачки Гусарова:
- Не понял.
- Говорю, Ефрем у вас останется, - мялся Гусаров. - Ему далеко ехать.
- Охранять меня? - снова усмехнулся Клямин. - Вот что, Виталий, дружок. Мне охрана еще надоест… Не перегибай палку. Пока вы от меня зависите, а не наоборот.
Видимо, Гусаров колебался. Ему не хотелось новых волнений. Вместе с тем он был убежден, что Клямин вторично не сбежит.
- Не сбегу я, Параграф, - тихо произнес Клямин. - Я передумал. Понимаешь? Скажи хозяину, что надо встретиться лично - условия оговорить. Завтра же. Езжай, спи спокойно. - Клямин поправил на Гусарове клетчатую кепку и похлопал его ладонью по животу: - Езжай, езжай. И Плешивого прихвати. А то он с ног валится, служивый.
Гусаров оглядел стоявшего в стороне незнакомца:
- Кто такой?
- Езжай, Виталий, - повторил Клямин. - Езжай и ложись спать. И насчет встречи подумай - у меня есть претензии. Иначе это повлияет на ход следствия. - Клямин нагло улыбнулся и, прихватив Гусарова за плечи, развернул его в сторону дворовых ворот. Плечи у адвоката были мягкие, податливые, как у женщины.
- Завтра к восьми придет за вами Ефрем. Отвезет к хозяину. - Гусаров вздохнул и, сделав знак Плешивому, потащился со двора.